На Арбате, в переулке тихом

На Арбате, в переулке тихом
(в стиле Булата Окуджавы)

На Арбате, в переулке тихом,
где фонарь качается слегка,
я иду — не с горем, и не с лихом,
просто так — рука в руке с тоской.

Здесь когда-то жили наши тени,
здесь они гуляли допоздна.
Здесь ступени помнят наши тени,
и подъезд, и старая стена.

Ах, Арбат, мой Арбат,
ты — моя отрада.
Каждый камень твой — как брат,
каждый двор — награда.

Вот старушка кормит голубей
у скамейки крашеной, зелёной.
Вот мальчишка — быстрый, как ручей —
промелькнул с улыбкою влюблённой.

И солдатик, что с войны пришёл
(а война — она всегда при деле),
тихо сел за деревянный стол
и молчит — о том, что еле-еле.

Здесь не надо громких, длинных слов.
Здесь достаточно — кивнуть соседу,
и налить вина из погребов,
и позвать на медленную беседу.

Я пою — не потому что весел,
я пою — затем, что тишина
без моих негромких, тёплых песен
была бы слишком холодна.

Февраль по крышам бродит, как бродяга,
разносит снег по старым мостовым.
Но здесь, в моём дворе, горит отвага —
негромкая, как свет над головным.

На Арбате, в переулке тихом,
где фонарь качается слегка,
я шепчу — не с горем, и не с лихом:
— Дай нам Бог. Хотя бы. На века.