«Мы» Замятина: проверка временем романа, который не пускали к читателю шесть десятилетий

Евгений Замятин, «Мы». Написан в 1920–1921 годах, жанр — антиутопия (если вам непременно нужен ярлык), объём — чуть больше двухсот страниц, смотря какое издание. Осилить можно за два вечера. Переваривать придётся дольше.

Судьба у книги — как у человека с подпорченной анкетой. Советская цензура роман не пропустила; первым вышел английский перевод, в Нью-Йорке, в 1924 году; по-русски текст напечатали за границей лишь в 1952-м, а на родине автора — в 1988-м, больше чем через шестьдесят лет после того, как последняя точка была поставлена. Сам Замятин до этого не дожил.

Оруэлл написал на «Мы» рецензию в 1946 году — за три года до «1984». Кто у кого и что позаимствовал, спорят до сих пор; лезть в этот спор я не стану. Мне интереснее сама книга. (Хотя поглядывать на «1984» всё равно придётся — ну а как иначе.)

Стекло.

Представьте город, где стены домов прозрачные. Буквально: стекло, всюду стекло, и соседи видят, как вы завтракаете, ссоритесь, раздеваетесь. Шторы опускать разрешено только в «личные часы», и то по розовому талону. Люди здесь — нумера: у мужчин в имени согласная и цифры (Д-503), у женщин — гласная (О-90, I-330). Подъём, работа, прогулка, сон — всё по Часовой Скрижали; даже жевать каждый кусок положено строго пятьдесят раз. За Зелёной стеной — лес, дикость, непонятное «снаружи». Единым Государством правит Благодетель, и не спрашивайте, за что его любят: любят, и точка.

Рассказчик — Д-503, математик, строитель космического корабля «Интеграл». Он ведёт записи (так устроена вся книга: сорок коротких записей вместо глав) для неведомых читателей, до которых этот корабль когда-нибудь долетит. Первые страницы спокойны, почти восторженны; человек искренне счастлив в своём аккуратном мире. А потом появляется I-330 — и аккуратность начинает давать течь. Дальше не скажу ни слова. Спойлеры — дурной тон, а книге и без того досталось.

Теперь о хорошем, а его много. Начнём с языка, потому что язык здесь — главный герой. Замятин пишет рублено, нервно, тире летят через всю страницу, фразы обрываются на полувздохе, и этот ритм делает то, чего не сделал бы никакой пересказ: слышно, как у рассказчика сбивается дыхание. Математика в метафорах — не украшение, а способ мышления. Д-503 меряет мир формулами, и когда формулы перестают работать, его мучает, как заноза, иррациональный корень из минус единицы: число, которого «не существует», но которое сидит внутри. Для человека, у которого вдруг заводится душа, образ лучше не придумаешь.

Второе — приём. Мы читаем дневник человека, который сам себя не понимает, и видим больше, чем он. Д-503 уверяет нас, что всё прекрасно, а между строк торчат тоска, ревность, страх. Удовольствие, прямо скажем, слегка мазохистское — вроде ледяной воды в жару: неприятно, зато просыпаешься. И ещё одна мысль, которую автор прячет в разговорах героев: последней революции не бывает, как не бывает последнего числа. Слова простые; думать над ними можно неделю.

Персонажи. О-90 — маленькая, круглая, розовая; в ней единственной нет ни капли цинизма, и именно её судьба задевает сильнее всего остального. Поэт R-13 сочиняет оды Государству с таким аппетитом, что смешно и немного жутко. Благодетель почти не говорит, зато одна его чугунная рука давит на страницу тяжелее любой речи. А сцена ежегодных выборов, где голосовать «против» формально можно, а на деле... да вы поняли, — один из лучших эпизодов во всей русской антиутопии.

Теперь ложка дёгтя, причём немаленькая. Читать «Мы» физически трудно. Экспрессионистская рваность, которую я только что хвалил, на второй сотне страниц начинает утомлять: метафоры громоздятся друг на друга, образы перебивают один другой, и порой хочется крикнуть автору — стой, дай вздохнуть! Особенно в середине, где сюжет топчется на месте, а Д-503 в десятый раз мечется между «надо» и «хочу».

Дальше — женщины. I-330 вроде бы главная героиня, но она скорее функция, чем человек: появляется, дразнит, ускользает; характера под всей этой загадочностью нащупать удалось мало. И последнее; это не вина Замятина, скорее беда читателя. После «1984», «О дивного нового мира» и сотни подражаний многие ходы кажутся знакомыми. Эффект первопроходца: всё, что он придумал, давно растащили по чужим книгам.

Кому не подойдёт. Тем, кто ждёт динамичного сюжета с погонями (погоня есть, но затевалось всё не ради неё); тем, кому нужен простой язык; тем, кто хочет от антиутопии готового политического памфлета с ответами на последней странице — вопросов здесь больше, чем ответов. Вердикт: читать стоит. Особенно тем, кто «1984» уже осилил и хочет увидеть, откуда растут корни; любителям языковых экспериментов; тем, кому надоела гладкая, как асфальт, проза. Подросток лет шестнадцати справится, если любит думать.

Оценка: 9 из 10. Балл долой — за тяжёлую середину и схематичность I-330. Всё остальное — за то, что роман, написанный более ста лет назад, до сих пор заставляет проверять, не слишком ли прозрачны наши собственные стены.