Мастерская лунных зонтиков

В час, когда ночь становится самой глубокой, а звёзды опускаются чуть ниже к земле, на краю маленького городка открывается необычная мастерская. Днём её не найти — она прячется между старой булочной и магазином тканей, словно её и вовсе не существует. Но когда часы бьют час ночи, между двумя обветшалыми стенами проступает узкая дверь с круглым окошком, похожим на полную луну.

Хозяин мастерской — старый барсук по имени Августин — уже много лет создаёт зонтики. Но не простые зонтики от дождя. Он ткёт их из лунного света, который собирает серебряным ведёрком с крыши своего дома. Такие зонтики защищают от плохих снов, от ночных страхов и от той особенной тоски, что порой накатывает в самые тёмные часы.

В эту ночь Августин работал над изумительным экземпляром — зонтиком из света молодого месяца, тонким и изящным, как первый весенний лист. Его лапы ловко переплетали серебристые нити, а круглые очки в медной оправе то и дело сползали на нос.

— Тук-тук-тук, — раздалось у двери.

Августин поднял седую голову. В такой час к нему редко приходили — обычно заказы оставляли ещё засветло, в специальном ящичке у порога.

Он открыл дверь и увидел маленькую девочку лет семи, в ночной рубашке и босиком. Её волосы были растрёпаны ото сна, а в глазах стояли слёзы, которые она изо всех сил старалась не пролить.

— Простите, господин барсук, — прошептала она. — Мне сказали, что вы делаете особенные зонтики.

— Проходи, дитя, — Августин посторонился, пропуская гостью. — Как тебя зовут?

— Полина. Я живу в доме с красной крышей, через три улицы.

Он усадил её в мягкое кресло, накрыл пледом из облачной пряжи и поставил перед ней чашку тёплого молока с мёдом и корицей. Чашка была расписана танцующими звёздочками, которые едва заметно мерцали.

— Так что же привело тебя ко мне в столь поздний час, Полина?

Девочка крепко сжала чашку обеими руками.

— Мне снится один и тот же сон, — её голос дрожал. — Каждую ночь. Там тёмный коридор, и я иду по нему, и никак не могу найти выход. И чем дальше иду, тем темнее становится. А потом я просыпаюсь, но страх остаётся со мной до самого утра.

Августин задумчиво погладил свою серебристую бороду. За свою долгую жизнь он видел много разных страхов — больших и маленьких, громких и тихих. Но страх потеряться в темноте был одним из самых древних и самых упрямых.

— Обычный лунный зонтик здесь не поможет, — сказал он наконец. — Для такого сна нужен особый инструмент.

Он поднялся и подошёл к высокому шкафу, который занимал всю заднюю стену мастерской. На его полках лежали удивительные вещи: катушки с нитями из рассветных лучей, баночки с консервированным туманом, коробочки со звёздной пылью, свёрнутые в трубочки радуги. Августин долго что-то искал, бормоча под нос, пока наконец не достал небольшой деревянный ящичек.

— Вот, — он открыл его перед Полиной. — Это семена фонарного цветка. Очень редкое растение, которое цветёт только во снах.

Внутри лежали три крошечных семечка, похожих на капельки застывшего золота.

— Сегодня ночью, когда снова окажешься в том коридоре, посади одно семечко прямо в темноту. Просто положи его на пол и жди.

— А что будет потом? — Полина осторожно взяла ящичек.

— Увидишь сама, — улыбнулся барсук. — Но помни: чтобы семечко проросло, нужно по-настоящему захотеть света. Не просто желать, чтобы страх ушёл, а искренне позвать свет к себе.

Полина кивнула, хотя не была уверена, что понимает. Она допила молоко, поблагодарила Августина и отправилась домой. Ночной воздух был прохладным, но не холодным, и пах жасмином и чем-то неуловимо волшебным — может быть, самой луной.

Дома она забралась в постель, прижала ящичек к груди и закрыла глаза.

Сон пришёл почти сразу.

Она снова стояла в начале того самого коридора. Стены его были такими тёмными, что казались сделанными из самой ночи, не из камня или дерева. Где-то далеко капала вода — кап, кап, кап — и этот звук был единственным, что нарушало давящую тишину.

Полина сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Темнота сгущалась вокруг неё, обнимала плечи ледяными пальцами. Страх начал подниматься откуда-то из живота, заползать в грудь, сжимать горло.

Но на этот раз в её руке был ящичек.

Она остановилась, опустилась на колени и достала одно золотое семечко. Оно слабо мерцало в кромешной тьме — единственная искорка света в целом мире.

«Позвать свет к себе», — вспомнила Полина.

Она закрыла глаза, хотя вокруг и так было темно, и представила всё светлое, что знала: солнечные зайчики на стене своей комнаты, улыбку мамы, золотистый мёд в банке, рыжего кота на подоконнике, тёплые блики на воде летом.

«Приходи, — прошептала она. — Пожалуйста, приходи».

И положила семечко на холодный пол коридора.

Сначала ничего не происходило. Потом семечко дрогнуло. Из него показался крошечный росток, бледный, почти прозрачный. Он потянулся вверх, раскрывая листочки, которые начали светиться мягким золотистым светом.

Цветок рос быстро — за несколько мгновений он стал выше Полины. Его лепестки раскрылись, и каждый из них был маленьким фонариком, разгоняющим тьму. Свет растекался по коридору, заполнял углы, прогонял тени.

И тогда Полина увидела то, чего раньше не замечала: стены коридора были расписаны прекрасными картинами. На них были леса и горы, моря и облака, волшебные существа и далёкие звёзды. Темнота прятала их всё это время.

А в конце коридора — там, куда она так боялась идти — была дверь. Обычная деревянная дверь с круглой ручкой.

Полина подошла к ней и открыла.

За дверью оказался её собственный дом. Её комната, её кровать, утренний свет в окне. И мама, которая звала завтракать.

Она проснулась.

За окном уже розовел рассвет. Страх, который обычно оставался с ней после этого сна, исчез. Вместо него в груди было что-то тёплое и спокойное — как будто она носила там маленький кусочек того светящегося цветка.

Вечером Полина снова пришла к мастерской Августина. На этот раз дверь появилась сразу, стоило ей только подумать о ней.

— Получилось? — спросил барсук, не отрываясь от работы над очередным зонтиком.

— Получилось, — Полина улыбнулась. — Но у меня ещё осталось два семечка. Что мне с ними делать?

Августин посмотрел на неё поверх очков.

— Ты найдёшь тех, кому они нужны. Всегда есть кто-то, кто заблудился в темноте и ищет свет.

Полина кивнула. Она поняла.

Она вышла из мастерской, прижимая к себе маленький ящичек с двумя оставшимися семечками. Ночь была тихой и спокойной, звёзды мерцали как крошечные фонарики, а луна улыбалась ей с неба.

Где-то в городе, в домах с закрытыми ставнями, спали другие дети. И некоторые из них видели страшные сны. Но теперь Полина знала, что темнота — это не конец пути. Это просто место, где прячется свет, который нужно позвать.

И если очень-очень захотеть, он обязательно придёт.

В мастерской Августин закончил свой зонтик из молодого месяца и повесил его сушиться рядом с другими. Потом он погасил свечу, свернулся калачиком в своём кресле и закрыл глаза.

Ему снились цветущие сады, полные фонарных цветов, и дети, которые больше не боятся темноты.

А часы на башне пробили три часа ночи, и мир продолжал мирно спать под серебряным светом луны, укрытый самым большим и добрым зонтиком из всех — зонтиком звёздного неба.