«Мастер и Маргарита»: расследование романа, который цензура резала — а читатели выучили наизусть

Роман. Не повесть, не сказка, хотя сам Булгаков называл свою вещь то мистификацией, то фантазией, то и вовсе не называл никак — боялся сглазить. Писался с 1928 по 1940 год, с перерывами, с одним сожженным черновиком (в буквальном смысле, в печке — потом жалел, восстанавливал по памяти). Опубликован частями в журнале «Москва» в 1966-67-м, изрезанный цензурой так, что смысл местами терялся. Полный текст добрался до читателя лишь в 1973-м. Автора к тому моменту не было уже двадцать шесть лет. Жанр — сатира, мистика, любовная драма и философский трактат про Понтия Пилата одновременно; объем — около 450 страниц.

В Москву тридцатых годов приезжает иностранец, представляется специалистом по черной магии. Дальше — как снежный ком с горы: коммунальные квартиры, литературные аппаратчики, один отрезанный трамваем персонаж и разговор на скамейке, после которого нормальная жизнь в городе, считай, закончилась.

Параллельно разворачивается вторая линия — роман в романе, про суд над бродячим философом в древнем Ершалаиме. Она написана иначе: медленнее, суше, без единой шутки. И вот тут интересно: два текста, две эпохи, а держатся вместе на удивление крепко.

Третья линия — про женщину по имени Маргарита, которая ради любимого человека готова на сделку с кем угодно. Буквально с кем угодно. Больше не скажу — портить тут нечего портить не хочется.

Что хорошо. Во-первых, юмор. Не тот вежливый юмор, от которого хочется просто кивнуть, а злой, точный, местами абсолютно хулиганский. Кот, который расплачивается в трамвае и играет в шахматы, — при том, что кот огромный и черный, — работает лучше любой сатиры на бюрократию напрямую. Во-вторых, структура: три сюжетные линии не мешают друг другу, а усиливают. Дочитываешь главу про Ершалаим — и московская линия вдруг читается совсем иначе, будто ты только что получил ключ.

В-третьих — сама смелость замысла. Написать в тридцатые годы текст, где дьявол оказывается едва ли не самым справедливым персонажем во всей Москве, а самое страшное зло — обычная бытовая подлость соседей и коллег. За это одно можно было сесть; собственно, Булгаков и сидел без права печататься почти всю жизнь.

Язык у романа неровный — и это плюс, а не минус. То канцелярит советских учреждений, пародийно точный до отвращения; то библейская проза без единого лишнего слова; то почти разговорная, легкая интонация влюбленной женщины. Три регистра, три голоса, и ни один не выбивается.

Теперь про слабости, куда без них. Первая треть местами буксует: слишком много второстепенных литераторов, слишком подробно описаны их внутренние склоки — читателю, незнакомому с бытом московских писательских союзов тридцатых, часть шуток попросту не откроется. Придется гуглить, кто такой Массолит, иначе половина сатиры пройдет мимо.

Вторая проблема — ожидания. Многие идут за мистическим триллером, а получают богословский диспут пополам с бюрократической комедией; кто-то ждет любовной истории, а спотыкается о длинную главу про римского прокуратора и мучается вопросом, зачем она вообще здесь. Ершалаимские главы прекрасны сами по себе, но требуют терпения — они написаны нарочито медленно, без единой реплики современного московского персонажа, и ритм романа при переходе туда каждый раз спотыкается.

Третье — открытый финал ершалаимской линии оставляет вопросов больше, чем ответов, и это раздражает тех, кто любит, когда все точки расставлены. Здесь их не расставяют. Автор явно не собирался.

Кому не подойдет книга: тем, кто читает исключительно жанровую литературу и ждет от каждой страницы динамики; тем, кому скучны философские отступления; тем, кто плохо переносит смену тона внутри одной книги. Тут тон меняется буквально на границе абзаца — только что было смешно, а через три строки уже страшно и грустно.

Вердикт: читать стоит, и не потому что «классика, надо». Роман редкий случай, когда за без малого сто страниц философии не становится скучно, а за шутками про примус не теряется трагедия. Идеально подойдет тем, кто любит многослойные тексты и не боится читать медленно, возвращаясь назад по страницам. Не подойдет любителям линейных сюжетов без пауз на подумать.

Оценка: 9 из 10. Снимаю балл за первую треть, которая местами требует комментариев историка литературы, чтобы шутки сработали в полную силу. Все остальное — редкий случай, когда репутация книги полностью соответствует тексту, а не существует отдельно от него.