Лем предсказал интернет в 1964-м — и так и не простил Тарковскому «Солярис»

105 лет назад, 12 сентября 1921 года, во Львове родился человек, который потом всю жизнь бесил фантастов, киношников и — чего уж там — самого себя. Станислав Лем. Имя, от которого одни млеют, другие морщатся, а третьи честно признаются: осилили только «Кибериаду», и то не до конца.

И это нормально.

Потому что Лем — не уютное чтиво перед сном. Скорее допрос. Философский, въедливый, местами занудный до зубовного скрежета — но такой, после которого ты уже не можешь смотреть на звёздное небо просто так, без мерзкой мысли: а вдруг там вообще никого нет, кто бы нас понял. Собственно, весь «Солярис» об этом и есть — не про инопланетян с щупальцами, а про то, что контакт с иным разумом может оказаться невозможен в принципе. Не потому что мы глупые. А потому что чужое — оно и есть чужое, до конца.

Прежде чем стать классиком, Лем чуть не погиб раза три, и ни разу — красиво. Львов, оккупация, семья с еврейскими корнями; выжили на поддельных документах. Юный Станислав работал автомехаником и сварщиком в мастерской, обслуживавшей немецкую технику, — и, по его собственным воспоминаниям, потихоньку портил то, что чинил, и таскал детали для подполья. Никакого пафоса, обычная будничная диверсия руками, которые дрожали не от страха, а от холода в мастерской.

Потом — медицинский факультет. Лем учился на врача добросовестно, до самого конца, а после специально завалил выпускные экзамены. Зачем? Чтобы не загребли в армию. Диплом врача он так и не получил официально — при том что знал анатомию человека, кажется, лучше половины практикующих терапевтов Кракова.

Писать он начал не потому, что мечтал о звёздах с детства (хотя и это тоже). Писать он начал, потому что фантастика в те годы была едва ли не единственным жанром, где цензура смотрела сквозь пальцы — можно было протащить острые мысли под скафандром и щупальцами. «Солярис» 1961 года, «Кибериада» 1965-го, «Голос неба» — простите, «Голос Господа» — 1968-го. Каждая следующая книга язвительнее предыдущей.

А теперь — то, ради чего стоило дожить до этой заметки. В 1964 году, в трактате «Сумма технологии», Лем описал технологию под названием «фантоматика» — устройство, подключающее мозг напрямую к искусственно сгенерированной реальности, неотличимой от настоящей. Виртуальная реальность. За тридцать лет до первых VR-шлемов и за полвека до метавселенных, в которые сейчас закапывают миллиарды. Там же, в той же книге, — рассуждения о перегрузке информацией, о поисковых системах будущего, о машинах, способных сочинять литературу не хуже человека. В 1964-м. Без смартфона в кармане, без единого прототипа интернета в мире.

При этом самих американских фантастов Лем открыто презирал. В середине семидесятых он написал несколько статей, где назвал большую часть продукции журналов вроде «Analog» халтурой и коммерческим мусором — не всю фантастику, но добрую её половину точно. Ассоциация американских писателей-фантастов (SFWA), которая незадолго до этого сделала его почётным членом, оскорбилась настолько, что фактически выдавила его из своих рядов. Урсула Ле Гуин публично протестовала против такого решения — но осадочек, как говорится, остался.

Отдельная драма — экранизации. Тарковский снял «Солярис» в 1972-м, получил приз в Каннах, стал классикой мирового кино. Лем фильм не принял. Совсем. Говорил примерно следующее: вы сняли не мою книгу, вы сняли «Преступление и наказание» в скафандрах. Его раздражало, что режиссёр превратил историю о принципиальной непознаваемости чужого разума в мелодраму про вину и искупление главного героя. Тридцать лет спустя вышла версия Содерберга с Клуни — Лем, по имеющимся свидетельствам, интереса к ней тоже не проявил. Два культовых фильма, снятых по его самой известной книге, — и оба автора, кажется, устраивали не до конца.

При жизни он так и не получил Нобелевскую премию, хотя переведён на сорок с лишним языков и разошёлся тиражами, которые многим лауреатам и не снились. Умер Станислав Лем 27 марта 2006 года в Кракове, в возрасте восьмидесяти четырёх лет. В его честь назвали астероид. Гугл рисовал дудлы на юбилеи. Учёные до сих пор цитируют «Сумму технологии» в статьях про искусственный интеллект — не как курьёз, а как рабочий источник.

Вот в чём фокус. Лем не столько предсказывал будущее, сколько раздражённо тыкал в него пальцем и говорил: смотрите, вот сюда вы и придёте, только не будете к этому готовы. Мы и не были. Мы всё ещё не готовы — ни к виртуальной реальности, ни к искусственному интеллекту, который сочиняет тексты, ни к простой мысли, что где-то там, за пределами понимания, может не оказаться ничего похожего на нас. Так что с днём рождения, пан Станислав. Жаль, вы этого читать не будете — впрочем, вы бы наверняка раскритиковали и эту статью тоже.