Кукушка соврала во благо

Двадцать девять лет чиню часы в мастерской на улице Некрасова, в Пскове. Вывеска облезла, дверь скрипит, но клиенты идут — по привычке, наверное.

Заходит как-то Виктор Палыч, инженер на пенсии, тащит здоровенные напольные часы с кукушкой. Немецкие, довоенные, привез еще дед из Кенигсберга.

— Врет, — говорит. — Кукушка врет.

Как врет? Часы идут точно, стрелки на месте. А кукушка кукует не по расписанию: то в семь утра десять раз прокукует, то в полночь молчит как рыба.

Разобрал механизм. Час провозился. Два. Все исправно, шестеренки чистые, пружина в порядке. И тут заметил — на счетном рычажке царапина свежая, будто кто-то подпиливал зубец напильником. Причем умело так, аккуратно.

Спрашиваю у Виктора Палыча: внук есть? Есть, говорит, Тема, двенадцать лет, гостил все лето.

Ну и все стало ясно.

Оказывается, парень выяснил простую вещь: если подпилить счетный механизм ровно на два зубца, кукушка начинает отставать от реального времени на пару часов. Бабушка укладывает Тему спать по кукушке — как прокуковала десять раз, значит десять вечера, марш в кровать. А кукушка-то, выходит, врала специально. Реальное время — полдвенадцатого, а кукушка талдычит про десять.

Мальчишка две недели лишних гулял допоздна. Не поймали бы, если б дед не притащил часы ко мне — сам заметил неладное, когда кукушка среди бела дня раскуковалась невпопад.

Починил я механизм, отдал. Виктор Палыч хохотал так, что кашлять начал. Сказал — накажет внука, но для вида, чтоб мать не расстраивать.

А через месяц пацан этот сам ко мне зашел. Один, без деда. Спрашивает — а если, говорит, вот тут подпилить чуть иначе, чтобы кукушка, наоборот, спешила? Мол, для контрольной по математике удобно — типа рано разбудит.

Вот так и живем. Одни часы чинят время, другие его переписывают набело.