Крайний рейс, или Как я вез чужую соль через Гнилой перевал

Фура не прощает суеты.

Серега Долматов вбил это себе в голову за двенадцать лет на трассе крепче, чем таблицу умножения. Торопишься — ошибаешься. Ошибся — лег в кювет вместе с двадцатью тоннами запчастей, и хорошо, если один.

Ночную М5 он шел спокойно. Круиз, остывший кофе в термокружке, радио бубнит про пробки, которых в три часа ночи нет и быть не может.

Туман наполз за Жигулевском.

Дело привычное — с реки всегда тянет. А вот поворота направо, с желтым ромбом и стрелкой «главная дорога», на этом участке быть не могло. Серега ездил здесь раз сто. Не было тут поворота. А теперь — был, и фары уткнулись в него так буднично, будто он тут от сотворения мира.

Он даже руль не тронул. Честно. Дорога повернула сама.

Мотор чихнул. Приборка моргнула и погасла — вся, разом, как вырубали свет в общаге на Автозаводской. А потом — тишина. Та самая, гулкая, от которой в ушах звенит; Серега такую слышал раз в жизни, когда заглушил двигатель посреди степи под Элистой и вышел поссать под звезды.

Фуры не было.

Вот только что была — баранка в руках, нагретое сиденье под пятой точкой, двадцать тонн чужого груза за спиной, — а теперь он стоял на мокрой грунтовке в берцах, джинсах и оранжевой сигналке. В руке термокружка. За плечом — ничего.

— Приехали, — сказал Серега вслух. Голос в тумане прозвучал по-дурацки.

И тогда перед глазами вспыхнуло. Не фары. Буквы. Прямо в воздухе, зеленовато, как циферблат старой «Электроники»:

[Путник, ты сошел с Тракта. Окоем приветствует тебя.]
[Присвоен класс: Возчик. Уровень 1.]
[Сила: 4. Сметка: 6. Глаз: 7.]

— Ну охренеть теперь, — сказал Возчик первого уровня и для верности потрогал буквы пальцем. Палец прошел насквозь.

Туман расступился — и выяснилось, что он не один.

Повозки. Штук восемь, крытые драным холстом, запряженные чем-то рогатым и флегматичным, вроде быков, только шерсть сизая и глаза умнее, чем надо. Люди у костра в суконных накидках — с лицами тех, кто ждет плохого и, в общем, дождался. А впереди, куда уходила дорога, горбом вставал перевал: черные скалы, между ними — ворота из бревен и цепь поперек тракта.

К нему подошел мужик. Борода лопатой, глаза усталые.

— Ты откуда взялся, мил человек? — Без испуга. Будто тут из тумана люди через одного выходят.

— Из Тольятти, — честно сказал Серега. — С грузом шел. Груз... потерялся.

Мужик покивал, словно понял, и назвался Хотьшей, старшиной обоза. За кружкой кипятка — чай тут заваривали из коры, горький, но Серега и дрянь с заправок пивал — он выложил расклад.

Расклад был стандартный, как авария на встречке.

Обоз вез соль. Восемь телег каменной соли в город Вышень, где мор, где соль разом и деньги, и лекарство, и жизнь. Довезти надо до третьих петухов послезавтра — иначе цену собьют, и везли зря. А на перевале, в единственном проходе, сидел некто Култай со своей ватагой. Брал мыто. Не по совести — сколько влезет. Иногда пропускал голыми. Иногда не пропускал вовсе.

— Торговаться с ним бессмысленно, — Хотьша сплюнул в костер. — Он цифры слушать не станет. Он глянет тебе в глаза — и видит, у кого сколько припрятано.

Серега хмыкнул.

В глаза смотрит. Видит, у кого сколько. Знакомо до слез. На трассе такие на каждом втором посту стоят, только там они не Култаи, и мыто называется культурнее, и видят они все то же самое — у кого сколько.

[Доступно умение: Торг. Изучить? Да/Нет.]

— Да, — сказал Серега. И в голове щелкнуло, тихо, как пломба счетчика становится на место.

Утром он полез смотреть телеги. Не из любопытства — по привычке. Двенадцать лет приучили: прежде чем куда-то ехать, узнай, что везешь и как оно лежит.

Лежало плохо.

Соль свалили горой на каждую телегу, укрыли холстом — и все. Богато, тяжело, видно за версту. Любой дурак с перевала поймет: обоз груженый под завязку, бери — не хочу. А рядом три телеги шли почти пустыми: инструмент, бочки, корма.

Глаз семерки работал как надо. Серега видел развеску, как на весовой под Сызранью: вот тут перегруз на заднюю ось, тут телега пойдет юзом на спуске, тут хомут вот-вот лопнет.

И план сложился сам. Из той же логики, по которой инспектору на посту показывают одну накладную, а везут немножко другое.

— Хотьша. Твой Култай берет по тому, что видит?

— По тому.

— Значит, покажем ему, что ему понравится.

Два дня они не ехали — они готовились. Соль Серега велел раскидать тонким слоем по всем восьми телегам и сверху завалить сеном, рваньем, пустыми бочками. Чтоб ни одна не глядела богатой. А одну, самую крепкую, наоборот — обрядили купчихой: медный лом до блеска, на видном месте окованный сундук с висячим замком. В сундуке — камни с перевала. Приманка. Жирная, глупая, такая, мимо которой ни один мытарь не пройдет.

— Он решит, что все ценное — там, — объяснял Серега, затягивая узлы. — Выжмет из нас этот сундук, сам себя похвалит, что обобрал до нитки, — и пропустит остальное. Человек, который думает, что победил, перестает смотреть по сторонам.

Хотьша чесал бороду и помалкивал. Но делал, как велено.

К перевалу подошли в предрассветную смену караула — Серега вычислил ее по кострам: когда одни сторожа клюют носом, а другие еще не продрали глаза. Лучшее время тронуться в дорогу. На любой планете.

Култай оказался жилистым, с глазами как две гайки. Глянул на обоз. Глянул на Серегу. И — Серега прямо почувствовал — глаза эти заскользили по телегам, прицениваясь, пока не уперлись в блестящий сундук.

[Умение «Торг» активно. Противник: Култай. Его цель: оценить твой страх.]

Дальше Серега работал. Торговался отчаянно за сундук. Юлил, божился, что это все, что везут, что семью по миру пустят. Делал ровно то, что делает мужик, которому есть что терять. Култай пер, упивался, давил — и дожал. Забрал сундук с камнями, довольный собой до икоты.

Цепь поползла вниз.

Обоз пошел. Тихо, в колонну, дистанция в телегу — Серега гонял их по этой дистанции два дня, пока сизые быки не выучили держать строй не хуже фур на трассе.

Проскочили бы.

Но на последней телеге лопнул тот самый хомут — Серега ведь видел, зараза, видел его еще вчера, да рук не хватило. Бочка кувыркнулась, холст сполз. И на дорогу, белым языком, высыпалась соль. Много. Слишком.

Култай обернулся.

И все понял.

Дальше было некрасиво и быстро. Крик, свист, ватага кинулась наперерез. Серега не раздумывал — развернул ту самую «купеческую» телегу поперек узкого места и вышиб чеку. Телега села на ось намертво, перегородив тракт, как МАЗ, брошенный поперек полосы. Пока разбойники ее растаскивали, обоз рванул на спуск.

На спуске одна телега пошла юзом — та, с перегрузом на заднюю. Серега успел. Подсунул жердь, навалился всем весом, сместил груз — тому, кто сто раз перекидывал поддоны в одиночку на темной стоянке, рычаг объяснять не надо. Телега выровнялась.

Стрела догнала его уже внизу. В плечо, навылет. Горячо, глупо, обидно.

Но они съехали.

Одного быка загнали насмерть, возчик Третьяк остался с рассеченной головой, а Серега ехал в телеге на мешках и материл сквозь зубы собственный глазомер, который хомут-то углядел, а помочь не успел.

[Задание выполнено: «Соль до Вышня».]
[Уровень 3. Сила: 6. Сметка: 8. Глаз: 9. Новый навык: Обозное дело.]
[Култай запомнил твое лицо. Враждебность: высокая.]

— Победа, — сказал Серега потолку из холста. — С доставкой.

Соль довезли до третьих петухов. В Вышне их встречали, как с того света, — впрочем, Серега примерно оттуда и прибыл, так что не удивлялся.

А вечером Хотьша присел рядом, повертел в руках Серегину термокружку — ту самую, с полустертым логотипом тольяттинской заправки.

— Такую штуку, — сказал он медленно, — я видал. В прошлом годе. Один человек в Вышне скупает вещи сошедших с Тракта. И у него на полке — такая же. Один в один. Говорил, хозяин был из какого-то... Тольятя.

Серега замер.

Значит, не он первый. Значит, кто-то еще съехал с М5 в туман. И, может — только может, — знает, где тут обратный поворот.

Плечо дергало. Снаружи на две луны лаяли собаки. А в воздухе, тихонько, снова налилось зеленым:

[Открыт Великий Тракт. Пункт назначения не задан.]

— Задан, — буркнул Серега. — Домой. Крайний рейс, как положено.

И пошел искать того скупщика.