Кастинг на «Крепость»: Пугачев обещал сжечь студию, если не пройдет

КАСТИНГ-ПРОБЫ. РЕАЛИТИ «КРЕПОСТЬ: ВЫЖИВАЕТ ВЕРНЫЙ». СЕЗОН 1.

Павильон номер три. Холодно. Кондиционер сломан еще вчера, чинить будут, как водится, никогда. На стене — баннер с логотипом, буква «Р» отклеилась и висит, как оторванный погон.

[КАСТИНГ-ДИРЕКТОР ИНГА, в камеру, тихо]
— Значит так. Формат простой: изолированная крепость, восемь участников, зритель голосует, кто предатель. Нам нужны фактурные. Нам нужны конфликтные. Мне обещали конфликтных.

Первый пошел.

---

КАНДИДАТ №1. ПЕТР ГРИНЕВ, 17 лет.

Входит мальчик. Румяный, воротник новый, глаза честные до неприличия — прямо хоть в рамочку. Сел. Спину держит как на смотре.

ИНГА: Петр, расскажите о себе. Двадцать секунд, камера любит короткое.
— Недоросль. То есть, простите, был недорослем. Батюшка отправил служить. Сказал: «Береги честь смолоду». Я вот и берегу.

ИНГА: Опыт участия в конфликтах?
— Дрался на дуэли. Из-за девушки. Меня, правда, проткнули.

[ИНГА, в камеру]
— Записывайте: «романтический герой, легко ранимый, буквально». Зритель такое ест ложкой.

ИНГА: Петр, ключевой вопрос шоу. Если ради победы нужно предать друга — предадите?
Молчание. Долгое. Он смотрит так, будто вопрос сам по себе оскорбление.
— Нет.
ИНГА: А ради денег?
— Нет.
ИНГА: А если под дулом?
— Стреляйте.

Продюсер в наушнике Инге: «Скучный. Слишком правильный. Но лицо оставь, лицо продаем».

---

КАНДИДАТ №2. АЛЕКСЕЙ ШВАБРИН.

Вот этот — другое дело. Вошел вкрадчиво. Улыбка кривоватая, острая; такой улыбкой не радуются, такой режут. Сел, закинул ногу на ногу.

ШВАБРИН: Я тут единственный, кто понимает, как устроено ваше шоу.
ИНГА: И как же?
— Победит не честный. Победит гибкий. Сегодня я присягаю одним, завтра — другим. Крепость сдадут? Прекрасно, я уже на стороне тех, кто ее взял. Мне без разницы, чей флаг, лишь бы мой стул стоял поближе к теплу.

[ИНГА, в камеру, с восторгом дурного вкуса]
— Вот. Вот антагонист. Он даже причесан как злодей.

ИНГА: Швабрин, а мораль?
— Мораль — это для тех, у кого нет плана. У меня план.
ИНГА: А девушка? Слышала, вы с Гриневым не поделили одну участницу.
Улыбка сползла. Первый раз. Что-то дернулось в лице — коротко, как искра под ботинком.
— Она меня отвергла. Это... неважно. Она просто еще не поняла, кто здесь выигрывает.

Продюсер: «Берем. Берем немедленно. Он нам весь сезон вывезет на своей желчи».

---

КАНДИДАТ №3. МАША МИРОНОВА.

Тихая. Худенькая. Пришла в платке, руки сложила на коленях, как первоклассница на линейке. Говорит еле слышно, микрофон приходится подкрутить на максимум.

МАША: Я, наверное, вам не подойду. Я не умею интриговать. Я плакать умею. И ждать.
ИНГА: Милая, а это в нашем формате золото. Публика обожает, когда есть кого спасать.
— Меня уже пытались выдать замуж силой. Держали взаперти. Кормили хлебом и водой.
ИНГА: Кто?!
— Один... участник. — Взгляд метнулся в сторону, где сидел Швабрин. Мельком. Но камера успела.

[ИНГА, в камеру, шепотом]
— Тихая вода. Обожаю тихую воду. Она в финале всех переживет, помяните меня.

МАША: Только я вот что скажу. Если моего человека тронут — я до самой государыни дойду. Пешком. Мне терять нечего, у меня уже всех убили.
Павильон замолчал. Даже осветитель перестал жевать.

---

КАНДИДАТ №4. САВЕЛЬИЧ.

Старик. Ворчит еще от дверей. Не вошел — вкатился, как совесть, которую не звали.

САВЕЛЬИЧ: Это где ж такое видано — дите в крепость, к разбойникам? Батюшка Петр Андреич куда без меня? Кто за ним доглядит? Кто денег не даст растранжирить?
ИНГА: Вы, простите, кто по роли?
— Я дядька. Пестун. При нем с малолетства. Он копейку — я две запишу.

Достает из-за пазухи бумагу. Разворачивает. Разворачивает еще. Она длиннее, чем терпение продюсера.

САВЕЛЬИЧ: Вот-с. Реестр. Барскому дитяти разграблено разбойниками. Мундир — раз. Погребец с чаем — два. Тулуп заячий, крытый... а вот про тулуп отдельный разговор.
ИНГА: Какой еще тулуп?

И тут в павильон входит пятый.

---

КАНДИДАТ №5. ЕМЕЛЬЯН.

Бородатый. Плечистый. Глаза черные, быстрые, веселые — и от этого веселья почему-то хочется проверить, где выход. Сел, не спросив. Стул скрипнул, будто пожаловался.

ЕМЕЛЬЯН: Здорово, соколики.
ИНГА: Имя?
— А напиши: Государь. — Ухмыльнулся. — Ну ладно, ладно. Петр. Третий. Ежели надо — хоть десятый.

[ИНГА, в камеру, нервно]
— Он... импровизирует. Мне это и нравится, и страшно.

ЕМЕЛЬЯН: Слушай сюда, красавица. Я тебе весь твой формат за один вечер перепишу. Крепость возьму. Кого захочу — помилую, кого захочу... ну, ты поняла. А вот энтого, — тычет пальцем в Гринева, — трогать не дам.
ИНГА: Почему?
Емельян полез за пазуху и достал — да, тот самый. Старый заячий тулуп. Облезлый, с одной пуговицей.
— Он мне вот это подарил. Когда я был никто, замерзал в буране, в степи, как собака бездомная. Один барчук пожалел. Тулупчик отдал со своего плеча. Малой оказался тулуп, по швам треснул. А я не забыл. Я, соколики, добра не забываю. И зла тоже. Это уж у кого как ляжет.

Савельич из угла, себе под нос, но в микрофон:
— Тулуп-то, между прочим, пятнадцать рублей. И заячий. И новый почти был.

[ПРОДЮСЕР, в наушник, орет так, что Инга морщится]
— БЕРЕМ ВСЕХ. Слышишь? Всех до одного. У нас тут не кастинг, у нас драма века. Мужик крепость обещает сжечь за тулуп — да я на этом три сезона построю!

---

ЗАКУЛИСЬЕ. Коридор. Кулер. Швабрин ловит Гринева у выхода.

ШВАБРИН [вполголоса]: Ты правда думаешь, что выиграешь? С твоей честью-то. Честь, Петруша, до первого голосования.
ГРИНЕВ: А ты подумай, Алексей, что с тобой сделают, когда все узнают, кто ты есть. Тут ведь камеры. Тут все видно.
Швабрин промолчал. Отошел. Но так отошел — плечом вперед, будто уже прикидывал, кому и что нашептать в исповедальне.

---

[ИНГА, финальный комментарий в камеру]
— Итог кастинга. Герой, которого хочется защитить. Злодей, которого хочется придушить. Девочка, которая всех переживет. Дед с реестром — на комик-релиф. И... этот. Бородатый. Который то ли участник, то ли самозванец, то ли конец нашей студии.

Она оглянулась на дверь. Заячий тулуп так и остался лежать на стуле — маленький, облезлый, с одной пуговицей.

— Знаете, что самое смешное? Из всех восьмерых верным до конца окажется, скорее всего, не тот, у кого честные глаза. А тот, кто помнит про тулуп. Пишите в титры: «Береги честь смолоду». Батюшка одного мальчика был прав. Жаль, у нас рейтинг важнее.

Свет погас. Кондиционер, зараза, наконец включился — когда уже всем было все равно.