Иван Гончаров о познании жизни

Любить публику в целом легко. Трудней любить отдельных её представителей. Ненавидеть человечество гораздо легче, чем конкретного соседа. Любовь к абстракции — самая безопасная форма трусости.

Русский человек со всем справится, когда поймёт, что с этим надо справиться. Но беда в том, что он редко это понимает вовремя, а когда поймёт — уже и справляться не с чем, потому что сам справился.

Мысль изречённая есть ложь. Взрывая, возмутишь ключи, — питайся ими — и молчи. Как сердцу высказать себя? Другому как понять тебя? Поймёт ли он, чем ты живёшь? Лишь жить в себе самом умей — есть целый мир в душе твоей таинственно-волшебных дум.

Отдам роман. Сильный, глубокий, меняет мировоззрение. Первый читатель после него ушёл в монастырь. Шучу. Просто перестал отвечать на звонки.

— Ты правда писатель? — Да. — И много написал? — Семнадцать романов, триста рассказов. — Ого! А издал? — Маш, я сантехник, мне трубу чинить надо, хватит допрашивать.

Каждый год выходят десятки книг о том, как написать бестселлер. Авторы этих пособий клянутся, что разгадали код успеха: правильная структура, нужные архетипы, идеальный темп повествования. Следуй рецепту — и миллионные тиражи у тебя в кармане. Только вот незадача: почему тогда 99% книг, написанных по этим формулам, благополучно тонут в забвении? Давайте честно: если бы формула бестселлера работала, издательства давно бы превратились в конвейеры по производству хитов. Нанял бы «Эксмо» пару сотен копирайтеров, загрузил им методичку — и печатай деньги. Но почему-то так не происходит.