Именительный падеж

Имя тоже надо было продлевать. Как страховку. Как техосмотр на машину.

Марина знала это лучше многих — она сама вела то самое окошко. МФЦ, зал номер два, табло с зелеными цифрами, окно семь: «Оформление и продление именных лицензий».

Люди приходили злые и растерянные. После того самого закона о едином цифровом идентификаторе имя перестало быть просто именем. Оно стало записью в реестре, за которую платят раз в год. Копейки, по сути. Триста рублей. Автосписание с карты, уведомление на почту, все цивилизованно.

Пропустил платеж — имя «приостанавливается».

Звучало мягко. На деле — жестко. В поликлинике тебя вызывают не «Иванова Анна Сергеевна», а «гражданин четыре-четыре-один-девять». В аптеке рецепт не пробивается. В школе учительница вынуждена звать твоего ребенка по идентификатору, и другие дети хихикают.

Марина за три года навидалась всякого.

Плакали. Скандалили. Один дед стучал палкой по стеклу: «Я Петр! Я семьдесят лет Петр!» А система показывала: лицензия неактивна, задолженность, обратитесь в окно семь.

Она привыкла. Кнопка «продлить», квитанция, «всего доброго». Конвейер.

В тот понедельник она приложила бейдж к турникету — и турникет мигнул красным.

— Странно, — сказала она, приложила еще раз.

Красный.

Вышла Рита с охраны, пробила ее по базе вручную, чтобы пустить. И вот тут Рита замялась. Отвела глаза.

— Мариш... тут у тебя... В общем, тебя система как «идентификатор восемь-два-ноль-три» проводит. Имя неактивно висит.

Смех, честное слово. Смешно же.

Марина села за свой терминал, вошла в служебку, вбила себя. И перестала смеяться.

Статус: «Именная лицензия приостановлена. День 88 из 90». Причина — банальнее не придумаешь. Карту она в феврале перевыпустила, старую заблокировала, а автосписание привязать к новой забыла. Уведомления сыпались на почту, которой она не пользовалась года три. Классика. Она сотню раз объясняла этим людям в очереди, как проверять. А сама.

Ничего. Продлить — минутное дело. Она же за этим окном и сидит.

Марина нажала «Продлить лицензию: Марина».

Система подумала. И выдала красное.

«Отказано. Имя-строка "Марина" зарезервировано под первичное присвоение. Приоритет — впервые присваиваемым (ст. 12, п. 3)».

Она перечитала три раза.

Потом полезла в реестр по строке «Марина». И увидела. Заявка от какой-то пары — родильный дом, девочка, четыре дня от роду, родители подали на имя «Марина». А поскольку ее собственная лицензия «приостановлена» и до конца срока меньше сорока восьми часов, система уже поставила строку в очередь на переприсвоение. Живым — приоритет. Логично же. По закону, который она сама каждый день применяла к чужим.

В груди дернулось, как рыба на крючке.

Она позвонила на горячую линию своего же ведомства. Полчаса музыки. Потом девочка-оператор бодро объяснила то, что Марина знала наизусть:

— К сожалению, при активной первичной заявке продление невозможно. Вы можете выбрать имя из списка свободных строк. Бесплатно, кстати! Первая смена — без пошлины.

— Мне тридцать четыре года, — сказала Марина. — Я тридцать четыре года Марина.

— Я вас очень понимаю, — сказала девочка тоном, которым Марина сама говорила это раз по двадцать в день. — Хотите, посмотрим свободные?

К обеду по МФЦ пошел шепот. Сотрудница из седьмого окна — та, что продлевает имена, — сама сидит без имени. Начальница вызвала, посочувствовала, руками развела: система, приоритеты, ничего не поделаешь, подашь потом жалобу, но пока — работать надо, очередь.

Очередь.

Марина села обратно. Вызвала следующего. Открыла рот — и поняла, что на бейдже у нее теперь ничего. Пустое поле. Восемь-два-ноль-три.

Вечером, перед закрытием, она все-таки открыла список свободных строк.

Их было немного. Имена возвращались в реестр по-разному. Чье-то — за неуплату, как у нее. А чье-то — после смерти: закон отпускал имя ушедшего обратно в общий котел через год.

Она листала. Дошла до буквы «З».

«Зоя» — свободна.

Бабушку звали Зоя. Бабушки не стало позапрошлой весной. Год прошел. Имя вернулось в реестр, и теперь оно висело тут, среди свободных строк, ничье.

Марина смотрела на четыре буквы очень долго.

Потом нажала «Выбрать».

Система радостно поздравила ее с новым активным именем и предложила распечатать квитанцию. Принтер зажужжал. Она сама поставила себе на документе штамп — ровно, как ставила сорок раз на дню чужим.

Вышла на улицу уже в темноте. Город горел вывесками, над МФЦ мигало электронное табло: цифры очереди, которую разошлись по домам.

Где-то в роддоме спала четырехдневная девочка, которая завтра станет Мариной. По-настоящему, впервые. С чистой строкой.

А бабушка — снова была. Ходила по городу. В ее, Марининых, ботинках.

Что ж. Кому-то имя достается один раз. А кому-то — по кругу.

Зоя застегнула куртку и пошла к остановке.