Хроническое заболевание: пирог

Четырнадцать лет работаю фельдшером на скорой в Сургуте. Зимой минус сорок, летом комары размером с воробья; и те, и другие кусаются.

Расскажу про деда Семеныча с улицы Энгельса, четвертый подъезд, второй этаж, дверь обита дерматином еще при Брежневе.

Первый вызов к нему был в октябре. Диспетчер: «Мужчина, восемьдесят один год, плохо с сердцем». Приезжаем, звоним, открывает — в чистой рубашке, побритый, пахнет «Шипром». А на столе пирог. Капустный, горячий, парит.

Давление сто двадцать на восемьдесят. Пульс шестьдесят восемь. Хоть в космос.

— Семеныч, а что болит?

— Да вот... тут, — показывает на живот. — Ну... отпустило уже.

Пирог мы съели. Как не съесть: человек пек.

Через неделю вызов снова. Теперь «колет в боку». Потом «звон в ушах». Потом «мушки в глазах». Потом «икота, третий день» — ей-богу, этого я не ожидал. Каждый раз новый симптом, и каждый раз пирог. Менял начинки: капуста, яйцо с луком, рыба, яблоки с корицей. Видно было, что человек не болеет, а готовится.

Старшая смены, Татьяна Ивановна, однажды вздохнула: «Мы же не можем так. Ложные вызовы, проверка». А я говорю: «Таня, ты его рыбный пробовала?» Пробовала. Замолчала.

Мы ж не дураки, все понимаем. Жена у него умерла шесть лет назад, дети в Тюмени и в Питере, вечера длинные, телефон молчит. А скорая — она приезжает всегда. Больше так никто не умеет.

Диспетчер наша, Люда, придумала выход. В журнале в графе «повод» у него теперь пишут не симптомы, а одно слово: «Пирог». Каждую субботу в семь. Ездим по очереди, меряем давление, сидим полчаса.

В прошлом месяце старший сын приехал из Тюмени, увидел этот журнал, спросил у Люды:

— А что за хроническое заболевание такое — «пирог»?

— Неизлечимое, — ответила Люда. — Лечится только вдвоем. И желательно с добавкой.