Губернаторский крест: последняя глава капитана Блада

Продолжение «Одиссеи капитана Блада» Рафаэля Сабатини

Глава, не вошедшая в хронику

Губернаторский дворец в Порт-Ройале пах воском, нагретым деревом и — едва уловимо — гнилью. Последнее, вероятно, шло от фундамента: старые испанские постройки на Ямайке гнили снизу, как зубы у пьяницы. Питер Блад, ирландец, бывший врач, бывший раб, бывший пират и нынешний губернатор Его Величества, сидел за столом, заваленным бумагами, и думал о том, что абордаж — дело, в сущности, простое.

На абордаже всё ясно. Вот противник. Вот палуба. Вот шпага в руке. Ты либо жив, либо мёртв, и в обоих случаях результат не допускает двойного толкования.

С бумагами — иначе.

Перед ним лежала петиция от плантаторов западного побережья. Тридцать два подписанта — все уважаемые люди, все владельцы земли, все, разумеется, лояльные подданные короны — требовали увеличить гарнизон в Монтего-Бей. Основание: участившиеся набеги. Блад перечитал петицию трижды. Формулировки были безупречны. Почерк писца — каллиграфический. И за каждой строчкой стояло то, что не было написано.

Он знал этих людей.

Полковник Мэллори, первый подписант, сколотил состояние на контрабанде — Блад это знал точно, потому что в бытность пиратом дважды покупал у его посредников порох. Судья Кроуфорд, третий в списке, был замешан в работорговле сверх установленных квот — это знали все, но никто не мог доказать, потому что доказательства имели обыкновение тонуть в гавани Кингстона вместе с теми, кто их хранил.

А теперь они просили его, Блада, прислать солдат. Солдат, которые будут подчиняться командиру гарнизона, а командир гарнизона будет обедать у полковника Мэллори каждую среду. Знакомая схема. Блад видел подобное десятки раз — только раньше он наблюдал это с палубы «Арабеллы», в подзорную трубу, и мог уплыть.

Теперь уплыть было нельзя.

— Ваше превосходительство.

Джереми Питт стоял в дверях. Верный Питт — штурман, ставший секретарём. Навигатор, сменивший карты морей на карты политических течений и, надо признать, ориентировавшийся в последних хуже.

— Что?

— Корабль в гавани. Пришёл ночью. Без флага.

Блад поднял голову. Без флага. Это могло означать многое — от простой забывчивости до откровенного вызова. Но корабль, вошедший в гавань губернаторской столицы без флага, — это не забывчивость.

— Какой корабль?

— Бригантина. Двенадцать пушек, судя по портам. Команда на борту не показывается.

— Имя?

Питт замялся. Вот этого Блад не ожидал. Джереми Питт, человек, не дрогнувший под обстрелом в дюжине сражений, замялся, прежде чем назвать имя корабля.

— «Левассёр», — сказал он.

В кабинете стало тихо. За окном кричали попугаи — их резкие голоса всегда напоминали Бладу скрип уключин. Левассёр. Человек, которого Блад убил на дуэли — заслуженно, по всем законам моря и суши. Человек, чей труп остался на песке острова Тортуга, и чья кровь давно смешалась с солью и была выпита карибским солнцем.

И вот кто-то назвал корабль его именем. Это было послание. Вопрос — кому.

— Вызовите капитана порта, — сказал Блад. — И прикажите форту навести пушки на бригантину. Не стрелять. Просто навести.

Он встал. Тело помнило движения: расправить плечи, проверить шпагу на поясе, подтянуть перевязь. Тело помнило, даже когда разум приказывал забыть.

Но шпаги на поясе не было. Губернаторы не носят шпаг в собственном кабинете. Там, где раньше висел клинок, теперь болтался тяжёлый ключ от архива.

Блад посмотрел на ключ. Потом — на петицию плантаторов. Потом — в окно, за которым в утренней дымке стояла бригантина без флага, названная именем мертвеца.

И подумал: а ведь Левассёр, при всём его скотстве, хотя бы был честен в своей жадности. Он грабил открыто. Убивал в лицо. Не прятался за петициями с каллиграфическим почерком.

Впрочем, подобные мысли губернатору не пристали. Блад отогнал их — привычным усилием, как отгоняют москита, — и вернулся к столу.

— Джереми, — позвал он. — Скажите мне одну вещь. Как штурман — штурману. Не как секретарь — губернатору.

Питт кивнул.

— Когда мы вошли в эту гавань в первый раз — помните? — с призовым грузом и письмом от лорда Уиллоуби... Вы тогда сказали: «Наконец-то всё кончилось». Помните?

— Помню, — сказал Питт.

— Вы всё ещё так думаете?

Питт промолчал. Это был единственно честный ответ.

Блад надел парик — он ненавидел парики, но губернаторы их носят, как пираты носят серьги: не для красоты, а для опознания. Поправил манжеты. Взял перо.

И написал на петиции плантаторов одно слово:

«Отказано».

Потом встал и пошёл смотреть на корабль мертвеца.