Голос после гудка

Клавдия Ивановна звонила себе домой каждый вечер — из автомата у почты, с треснутым стеклом и заедающим пятаком.

Гудок. Щелчок. Голос Бориса, ровный, будто со дна колодца: «Нас нет дома, оставьте сообщение».

Слушала. Вешала трубку. Шла пить чай в одиночестве — привычка длиной в семь лет.

Во вторник трубку взял не он.

Женька из соседнего подъезда третий день таскался по чердаку с оголенными проводами, играл в связиста.

Что он намудрил — бог весть.

Вместо Бориса из динамика захохотал детский голос: «Але! Это Женька, дурак! Попался!»

Клавдия Ивановна долго молчала. Потом села на скамейку у почты и заплакала — впервые за семь лет не сдерживаясь.

Голос стерся. Будто Борис умер во второй раз.