Гоголь был похоронен живым? Правда, которую скрывали 150 лет

В 1931 году рабочие вскрыли могилу Николая Гоголя. То, что они увидели, заставило их замолчать на десятилетия. Череп был повёрнут набок. Крышка гроба — исцарапана изнутри. Великий писатель, возможно, пришёл в себя уже под землёй — и никто не успел его спасти.

Эта история преследует русскую литературу как проклятие. И самое страшное в ней — то, что она вполне может оказаться правдой.

Как умирал человек, который боялся смерти больше всего на свете

Гоголь панически боялся летаргического сна. Он об этом говорил открыто, писал в письмах, просил друзей — умоляюще, настойчиво — не хоронить его, пока не появятся абсолютно неопровержимые признаки смерти. «Не погребайте меня, пока не убедитесь, что я мёртв» — такова была его последняя воля. Человек, написавший «Вия» и «Страшную месть», сам умер в самом жутком ужасе, который только мог себе представить.

В феврале 1852 года Гоголь перестал есть. Совсем. Он сжёг рукопись второго тома «Мёртвых душ» — то ли в мистическом порыве, то ли по приказу своего духовника, фанатика-священника Матвея Константиновского. Потом лёг в кровать и больше не вставал. Врачи пытались его лечить: обкладывали горячим хлебом, лили на голову холодную воду, ставили пиявки на нос. Изощрённый медицинский садизм XIX века в полном составе. Гоголь стонал, просил их остановиться — не остановили. 21 февраля 1852 года он был объявлен мёртвым. Ему было 42 года.

Проблема с диагнозом

Вот где начинается самое интересное. Официальный диагноз — «желудочно-кишечное расстройство с нервной горячкой». Звучит убедительно, если не знать, что большинство современных медиков, изучивших историю болезни, склоняются к другой версии: Гоголь умер от истощения и обезвоживания, а лечение только ускорило конец.

Но была ли смерть настоящей в момент погребения — вот в чём вопрос. Летаргический сон — не выдумка. В XIX веке его плохо понимали и ещё хуже диагностировали. Эдгар Аллан По написал целых два рассказа о заживо погребённых и оба раза опирался на реальные случаи. Европа того времени буквально изобретала гробы со звонками и системы воздухоснабжения. Гоголь об этом знал. И боялся.

1931 год: когда могилы говорят

В 1931 году советские власти решили перенести останки Гоголя с кладбища Данилова монастыря на Новодевичье. При вскрытии могилы присутствовал писатель Владимир Лидин, оставивший воспоминания. И вот что он написал: череп Гоголя был повёрнут набок в гробу. Обивка крышки гроба имела следы царапин изнутри.

Лидин был советским писателем, материалистом, не склонным к мистике. Но он написал именно это. Скептики немедленно выдвинули объяснения: почва могла просесть, гроб — деформироваться, а царапины оставили корни деревьев. Всё логично. Всё очень удобно. Только вот одна деталь: по свидетельству очевидцев, в гробу не оказалось черепа вовсе. Он исчез. Одни говорили, что его забрал коллекционер Алексей Бахрушин ещё при первом вскрытии в 1909 году — да, могилу вскрывали дважды. Другие — что украли в 1931-м. Череп Гоголя до сих пор не найден. Человека, который боялся смерти, лишили головы уже после неё. Это либо чудовищная ирония, либо Россия просто такая страна.

А что с безумием?

Теперь о том, что Гоголь сошёл с ума. Последние годы его жизни действительно выглядят пугающе. Он сжигает рукописи. Отказывается от еды. Подпадает под влияние религиозного фанатика. Видит знаки. Говорит, что слышит голоса, которые велят ему умереть.

Диагноз психиатры ставят посмертно с удовольствием — занятие безопасное, пациент не возразит. Версии звучат разные: шизофрения, маниакально-депрессивный психоз, депрессия с религиозным бредом. Но вот парадокс: человек, которого называют сумасшедшим, написал «Шинель», «Ревизора», первый том «Мёртвых душ» — вещи настолько живые, что русская литература до сих пор не может от них отделаться. Достоевский сказал знаменитое: «Мы все вышли из гоголевской Шинели». Если это безумие, то хотелось бы побольше таких безумцев.

Скорее всего, Гоголь страдал от тяжёлой депрессии, усиленной религиозным кризисом. Константиновский внушал ему, что творчество — грех, что смех — от дьявола, что единственное спасение — покаяние и пост. Гоголь верил. И пост убил его раньше, чем могло убить любое расстройство. Безумие? Нет. Скорее — жертва религиозного манипулятора.

Почему эта история важна

Можно отмахнуться: ну, было и было. XIX век, медицина дикая, мистика везде. Но история Гоголя — это зеркало, в котором отражается нечто большее. Она показывает, как общество обращается с гениями, которые не вписываются в норму. Гоголь был странным, замкнутым, ипохондричным — и его странности сначала терпели ради таланта, а потом использовали против него. Духовник довёл его до могилы. Врачи добили.

Она демонстрирует, как мифы прилипают к великим именам. Повёрнутый череп стал легендой без финала, без разрешения, с открытым концом — именно потому, что черепа нет. И самое жуткое: страх Гоголя был не иррациональным. Случаи преждевременного погребения в России XIX века документировались. То, что он, возможно, оказался прав — это не литературная метафора. Это просто страшно.

Эпилог

На Новодевичьем кладбище стоит надгробие с цитатой из пророка Иеремии: «Горьким словом моим посмеюся». Гоголь смеялся горько всю жизнь — над чиновниками, над помещиками, над человеческой глупостью. В конце он перестал смеяться совсем.

Может быть, это и есть настоящая трагедия. Не повёрнутый череп. Не царапины на крышке гроба. А то, что человек, который умел смеяться так, как не умел никто в русской литературе, в последние месяцы жизни разучился это делать. Он боялся смерти — и смерть его нашла. Он просил не хоронить заживо — и, возможно, похоронили. Он просил сохранить рукопись — и сжёг её сам. Гоголь был первым русским писателем, который понял: самый страшный враг гения живёт внутри него самого. Жаль, что понял это слишком поздно.