Где же рана Ватсона? Скандальный просчёт, который Конан Дойл так и не объяснил

Шерлок Холмс замечал всё. Конан Дойл — нет.

Есть одна деталь в холмсовском каноне, которую исследователи обсуждают уже больше ста лет. Не зашифрованное послание. Не скрытый символизм. Не авторская метафора, требующая академической диссертации для расшифровки. Просто Артур Конан Дойл — буквально, без всяких оговорок — забыл, куда именно ранили его собственного персонажа. И не вспомнил. Ни разу. За сорок лет, пока писал о нём рассказы.

Речь — о ране доктора Ватсона. Той самой, которую он получил на войне в Афганистане.

В первом романе, «Этюд в багровых тонах» (1887 год), Конан Дойл пишет ясно: пуля задела Ватсона в плечо. Левое плечо — субклавиальная артерия, военный хирург Марри спас жизнь, вытащил с поля боя. Всё подробно, убедительно, достоверно. Читатель верит. Запоминает. Идёт дальше.

Проходит три года. «Знак четырёх», 1890-й. Погода портится — Ватсон жалуется. И внезапно упоминает, что старая рана ноет. Рана в ноге. Нога. Не плечо. Ватсон что, получил две раны? Пуля каким-то образом перепрыгнула с плеча на бедро? Или Конан Дойл просто... не помнил? Открываешь текст, перечитываешь — нет, никакой второй раны нет. Никаких объяснений. Плечо в одном романе, нога — в другом. Точка.

Самое смешное — это не единственный такой случай. В разных рассказах о Холмсе Ватсон то женат, то холост, то вдовец — и непонятно, когда вообще успел. Холмс в одном тексте уверен, что Ватсон служил в Афганистане; в другом рассказе — ссылается на Индию. Армейский револьвер в одном эпизоде, демонстративно штатский образ жизни — в следующем. Консистентность — это явно было не про Конан Дойла.

Почему так вышло? Потому что Конан Дойл Холмса ненавидел. Не метафора — медицинский факт его биографии. Он считал детективный жанр второсортным, стыдился популярности этих рассказов и в письмах жаловался, что Холмс «занял всё место» в его жизни. В 1893 году Конан Дойл выбросил Холмса со скалы Рейхенбах. Убил. Готово. Свободен. Но читатели устроили такой скандал — в Лондоне буквально носили чёрные ленты, редакция «Стрэнд мэгэзин» завалена письмами с угрозами — что в 1903-м пришлось воскресить персонажа. Скрепя сердце. С видимым отвращением к процессу.

Человек, которому не нравится то, что он пишет, не следит за деталями. Это логично, если подумать. Зачем помнить, в какое плечо ранили Ватсона, если ненавидишь всё это? Конан Дойл садился, выдавал очередной рассказ — получал деньги — с облегчением закрывал тетрадь. Следить за тем, где у Ватсона болит... ну нет уж.

Но вот что самое изумительное в этой истории. Появилось целое направление исследований — холмсоведение, шерлокология — которое занялось объяснением всех этих несоответствий в рамках самого текста. Серьёзные люди. С серьёзными лицами. Которые писали монографии с названиями вроде «О природе ранения доктора Ватсона». Один аргумент — что у Ватсона действительно было две раны: пуля прошла через плечо и задела бедро по касательной. Звучит красиво. Медицински сомнительно, но красиво. Другие предлагали версию, что рана «мигрировала» из-за психосоматики — нервная система, военная травма, всё такое. Третьи — что Ватсон намеренно путал детали, потому что конспирировал. Зачем конспирировал и от кого — вопрос открытый.

Это примерно как если бы ваш друг написал рассказ, на середине забыл собственный сюжет, а сто лет спустя учёные объясняли бы его забывчивость теорией квантовой неопределённости.

Конан Дойл, судя по всему, реагировал на все эти упражнения с нескрываемым раздражением. Известна его позиция: Холмс — просто литературный персонаж, не надо искать в нём метафизику. Но читатели уже давно не слушали. Они решили, что Холмс реальнее своего создателя. И, честно говоря, не очень ошиблись.

Сегодня об Артуре Конан Дойле помнят в основном потому, что он написал Шерлока Холмса. Исторические романы, которые он считал главным делом своей жизни — «Белый отряд», «Сэр Найджел» — добротные, честные, хорошие книги. И совершенно забытые. Зато Холмс живёт в сотнях адаптаций, фильмов, сериалов. Адрес Бейкер-стрит, 221Б, стал официальным туристическим объектом в Лондоне. Рана Ватсона — до сих пор предмет споров в специализированных журналах. Автор проиграл своему персонажу. Вчистую.

И да: рана по-прежнему то в плече, то в ноге. Никто это официально не исправил и не объяснил. Просто живём с этим уже сто тридцать с лишним лет. Холмс бы, наверное, это заметил ещё с первого абзаца. Конан Дойл — нет.