Гарантия не распространяется

Гараж номер сорок два пах бензином, старым войлоком и той особой зимней сыростью, которая пробирает до костей даже сквозь ватник. Толик сидел на перевернутом ящике из-под тушенки и смотрел на разобранный редуктор так, будто тот был ему что-то должен.

А он и был должен. Полбатона времени и три матерных слова, если считать по-честному.

За окном — минус двадцать, Череповец, вторник. Обычная жизнь наладчика станков с ЧПУ, которого выперли в отпуск за свой счет, потому что цех встал. Толик двадцать два года чинил железо, которое умнее половины начальства, и знал одну вещь твердо: любая машина ломается в самом тупом месте. Не там, где сложно. Там, где лень было закрутить как следует.

Он потянулся за паяльником. И тут гараж мигнул.

Не свет мигнул — гараж. Целиком. Как картинка на старом телевизоре, когда по крыше пройдется кот.

Темнота.

Потом Толик обнаружил, что сидит на том же ящике, только ящика нет, а есть холодный каменный пол, и вокруг не гараж, а что-то вроде мастерской — но такой, какую строил бы человек, никогда не видевший болгарки. Стены из тесаного камня, факелы (настоящие, чадящие, и от этого сразу першило в горле), а посреди всего этого — механизм. Здоровенный. С человека ростом, из бронзы и чего-то, отсвечивающего зеленым, весь в шестернях, застывший в позе, будто его выключили на полушаге.

Перед глазами повисла табличка. Прямо в воздухе, честное слово.

[Инициализация... Обнаружен Наладчик. Наконец-то.]
[Уровень 1. Смекалка: 8. Руки: 9. Терпение: 3.]

— Ну терпение вы мне занизили, — сказал Толик вслух. Голос сел, но не дрожал. Двадцать два года у станка приучают не дергаться, когда что-то идет не по плану. — Хотя, если честно, справедливо.

Из-за механизма вышел мужик. Не мужик — дед. Борода до пояса, балахон, посох, вся положенная волшебная амуниция. Смотрел он на Толика с такой надеждой, с какой мастер смотрит на приехавшего наконец сервисника.

— Ты Наладчик, — сказал дед. Не спросил.

— Я Анатолий. Наладчик — это по трудовой.

— Голем Стражи Ворот встал три дня назад. — Дед пропустил шутку мимо ушей, как все заказчики. — Городские маги не могут его запустить. Ритуалы не помогают. Жертвы не помогают. Танцы...

— Танцы обычно не помогают, да.

— А пророчество говорит: придет тот, кто чинит железных слуг не молитвой, а руками. — Дед развел ладонями. — И вот пришел ты.

Толик встал. Колени хрустнули — привет из родного мира. Обошел голема кругом, как обходил бы любой незнакомый агрегат: не трогая, а слушая. Присматриваясь. Где потеки, где нагар, где стерлось.

— И что маги ваши делали?

— Возносили силу через сердечный кристалл. — Дед ткнул посохом в зеленую штуку в груди голема. — Он должен светиться. Не светится.

— А до этого светился?

— Тысячу лет.

— И встал сам по себе?

Дед замялся. И вот тут-то Толик и почуял знакомое. Так заказчики мнутся всегда, когда станок встал не сам, а потому что кто-то полез внутрь пьяными руками.

— Мальчишка-подмастерье, — вздохнул дед. — Уронил в него... нечто.

— Показывай, где щели.

Дальше была работа. Обычная, руками, при свете чадящего факела, который Толик заставил деда держать под нужным углом («Левее. Еще левее. Дед, ты фонарь или молиться пришел?»). Он снял бронзовую пластину — крепления оказались на защелках, до смешного знакомых, будто кто-то содрал их с автомобильного бампера. Сунул руку в нутро голема, туда, где переплетались шестерни тоньше волоса.

[Навык «Диагностика на ощупь» освоен. +1 к Рукам.]

Пальцы нашли это сразу. Между двумя главными шестернями — застрявший обломок. Гладкий, костяной. Заклинило намертво, и вся эта тысячелетняя махина не могла провернуться из-за ерунды размером с фалангу пальца.

— Нашел твою тысячу лет, — сказал Толик. — Клин. Мелочь. Все как всегда — ломается там, где тупо, а не там, где сложно.

Вытащить обломок оказалось нельзя — сидел глубже, чем лезла рука, а разбирать всего голема значило провозиться неделю. И вот тут двадцать два года у станка сделали то, чего не сделала бы вся магия города.

Толик попросил деда принести воск. Теплый воск, каким запечатывают свитки. Слепил из проволоки — нашлась в поясной сумке, всегда с собой, наладчик без проволоки не наладчик — крючок, обмакнул кончик в воск. Подвел к обломку. Прижал. Подождал, пока схватится.

— Ты его... приклеиваешь? — прошептал дед.

— Я его вынимаю. Как серу из уха, только страшнее.

Обломок вышел с тихим щелчком. Шестерни, освободившись, дрогнули. Кристалл в груди голема моргнул — раз, другой — и налился ровным зеленым светом, от которого по всей мастерской пошло тепло, будто включили батарею после долгой зимы.

[Задание «Оживить Стража» выполнено.]
[Уровень 3. Репутация в Нижнем Городе: Легенда с гаечным ключом.]
[Внимание: активирован интерес Гильдии Магов. Не все рады.]

Голем повернул к Толику бронзовую голову. Медленно. И — Толик мог поклясться — кивнул. Уважительно, как кивают мастеру мастера.

Дед плакал. По-настоящему, в бороду.

— Тысячу лет, — бормотал он. — Тысячу лет мы молились, а надо было...

— Надо было позвать того, кто не боится сунуть руку внутрь, — сказал Толик и вытер ладони об штаны. Штаны были домашние, растянутые, с дыркой на колене. В них он и попал сюда. — Слушай, дед. Домой-то меня как?

Дед перестал плакать. Посмотрел в сторону — виновато. Так смотрят, когда счет за работу оказывается больше обещанного.

— Понимаешь, Наладчик... Голем ты запустил. А обратный портал питается от того же кристалла. И теперь голем никого не выпустит, пока... — дед сглотнул, — пока в городе есть хоть один сломанный механизм. А их у нас, знаешь...

За стеной, где-то в глубине каменного города, тоскливо, с надрывом заскрежетало что-то большое и явно неисправное.

Толик закрыл глаза. Досчитал до трех — терпение три, помните.

— Проволоки много у вас тут? — спросил он.

— Сколько унесешь.

— Тогда веди. И воск захвати. Похоже, отпуск за свой счет затягивается.