Фотография, которой не было

Катерина разбирала старые вещи после смерти бабушки. В коробке из-под печенья нашла фотографии — чёрно-белые, довоенные. На одной была бабушка в молодости, лет двадцати. Рядом с ней стояла женщина, лицо которой было аккуратно вырезано из снимка. А на обороте — надпись выцветшими чернилами: «Не смотри на неё. Она вернётся».

Бабушка умерла тихо, во сне. Девяносто три года — хорошая, долгая жизнь. Катерина была единственной внучкой, ей достались квартира и всё, что в ней было. Мебель, посуда, книги. И коробки. Десятки коробок, набитых прошлым.

Она нашла фотографию на третий день разбора. Коробка из-под датского печенья, жестяная, с облупившимися ромашками на крышке. Внутри — стопка снимков, перевязанная бечёвкой.

Бабушка в молодости была красавицей — тёмные волосы, большие глаза, улыбка с ямочками. На фотографиях она была то одна, то с подругами, то с мужчиной — видимо, дедом, которого Катерина не застала.

И только один снимок выбивался из общего ряда.

На нём бабушка стояла рядом с другой женщиной. Они держались за руки — жест интимный, необычный для тех лет. Бабушка улыбалась, но как-то напряжённо. А вторая женщина...

Её лица не было. Оно было вырезано — аккуратно, острым лезвием, по контуру. Только тело осталось: тёмное платье, длинные пальцы, брошь на груди.

Катерина перевернула фотографию. На обороте, выцветшими фиолетовыми чернилами, было написано: «Не смотри на неё. Она вернётся».

Почерк был бабушкин.

Катерина убрала фотографию обратно в коробку. Странная причуда старого человека, ничего больше. Она продолжила разбирать вещи.

Ночью ей не спалось. Она лежала в бабушкиной спальне — больше негде было, в своей квартире шёл ремонт — и смотрела в потолок. За окном шумел дождь. Где-то капала вода — она так и не нашла, откуда.

Около двух ночи она встала попить воды. Прошла через тёмную гостиную, где стояли коробки. И остановилась.

Коробка с фотографиями была открыта. Она точно помнила, что закрыла крышку.

Катерина подошла ближе. Внутри всё было так же: стопка снимков, бечёвка. Но одна фотография лежала сверху, лицом вверх.

Та самая.

И теперь на ней было кое-что новое.

Вырезанное место — там, где должно было быть лицо женщины — больше не было пустым. Там проступало что-то. Смутное, размытое, как будто проявлялось изнутри фотографии. Силуэт лица. Контур глаз.

Катерина схватила фотографию и поднесла к свету. Определённо: там было лицо. Бледное, нечёткое, но узнаваемое. Женщина смотрела прямо в камеру. Прямо на неё.

Она бросила фотографию обратно в коробку и захлопнула крышку. Руки тряслись.

Это бред. Это невозможно. Старая фотография не может меняться. Она просто не разглядела раньше, вот и всё.

Она вернулась в спальню. Легла. Закрыла глаза.

И услышала шаги.

Медленные, тяжёлые шаги в гостиной. Скрип паркета. Кто-то ходил там, в темноте, среди коробок.

Катерина не двигалась. Не дышала. Шаги приближались к двери спальни.

Остановились.

Она лежала, вцепившись в одеяло, глядя на дверь. Та была приоткрыта — щель в ладонь шириной. И в этой щели — она видела — стояла тень. Тёмный силуэт. Неподвижный.

Минуту. Две. Пять.

Тень не двигалась. Катерина не двигалась. Они стояли друг напротив друга, разделённые деревянной дверью и страхом.

А потом тень отступила. Шаги удалились. Скрипнула дверь в гостиную.

Тишина.

Катерина просидела до рассвета, сжимая телефон и не решаясь выйти. Когда за окном посерело, она наконец встала. Открыла дверь.

Гостиная была пуста. Коробки стояли как прежде. Ничего не изменилось.

Кроме одного.

На зеркале в прихожей — старом, с потемневшей амальгамой — были следы. Пальцы, прижатые к стеклу. Изнутри.

И рядом, нацарапанные чем-то острым, слова: «ТЫ СМОТРЕЛА».

Катерина съехала в тот же день. Вещи бросила, ключи отдала риелтору, сказала — продавайте с мебелью. Фотографию она сожгла во дворе, в мусорном баке.

Прошло две недели. Жизнь вернулась в норму. Почти.

Вчера она проявляла плёнку с отпуска — да, она всё ещё снимала на плёнку, хобби такое — и на одном кадре увидела странное.

Пляж, море, она сама с коктейлем. А за её спиной, в толпе отдыхающих, стояла женщина в тёмном платье.

Лица не было видно. Оно было размыто, словно вырезано.

На обороте снимка — Катерина не помнила, чтобы писала это — были слова:

«Я вернулась».