Февральский сад

Февраль. Достать чернил и плакать!
Писать о феврале — навзрыд,
когда грохочущая слякоть
весной горящею горит.

Но я пишу о том, что — после:
о саде, спящем под снегом,
где яблони стоят, как сёстры,
укрытые февральским негой.

Здесь тишина такая — звонкая,
что слышно, как растут сугробы.
И ветка — тоненькая, ломкая —
касается оконной пробы.

Весь мир — в ожидании чуда,
которое зовётся — март.
И я, как дерево, отсюда
не двинусь — жду, когда мой старт.

Когда земля вздохнёт устало
и скинет снежное пальто,
когда всё то, что замерзало,
оттает — станет чёрт-те что!

О, это таинство природы!
О, превращенье льда в ручьи!
Когда кончаются невзгоды
и начинаются — ничьи.

Ничьи — поскольку принадлежат
всему живому на земле.
И птицы с юга прилетят,
и растворятся в общей мгле.

А я стою в саду февральском
и слышу: время шелестит.
Как страница, как шаг вальса,
который жизнь мою творит.

И нет границы между мною
и этим садом под снегом.
Мы — одно. Одной судьбою
бредём в февральском мареве нагом.