Его письма находили меня везде

Первое письмо я нашла в день своего тридцатилетия.

Оно лежало в почтовом ящике среди счетов и рекламных буклетов — конверт из плотной кремовой бумаги с моим именем, выведенным каллиграфическим почерком. Внутри — одна страница, исписанная теми же красивыми буквами:

«Маргарита,

Тридцать лет — возраст, когда душа перестаёт прятаться и начинает искать свою половину. Я нашёл тебя давно. Теперь твоя очередь.

P.S. Сегодня вечером надень бордовое платье. Оно тебе идёт.»

Ни подписи, ни обратного адреса.

Я должна была испугаться. Вместо этого надела бордовое платье.

***

Письма приходили каждую неделю. Иногда — в почтовый ящик. Иногда — под дворник моей машины. Однажды я нашла конверт в кармане пальто, которое весь день висело в закрытом шкафу.

Он писал о книгах, которые я любила. О музыке, которую слушала. О мечтах, которые хранила так глубоко, что сама почти забыла о них. Он знал, что я плачу над финалом «Грозового перевала». Что ненавижу запах лилий, но люблю ландыши. Что в детстве хотела стать балериной, но сломанная нога перечеркнула мечту.

Он знал меня лучше, чем я сама.

«Ты ищешь меня в толпе, — писал он в марте. — Я вижу, как твои глаза скользят по лицам, ищут знакомые черты. Не торопись. Мы встретимся, когда придёт время.»

«Вчера ты плакала, — писал он в апреле. — Из-за звонка матери. Она снова спрашивала о внуках. Прости их — они не понимают, что некоторые раны не заживают. Я понимаю.»

После этого письма я проверила квартиру на прослушку. Ничего не нашла. Но странным образом это меня успокоило.

***

К лету я перестала бояться. Его письма стали частью моей жизни — как утренний кофе, как вечерние прогулки вдоль набережной. Я ловила себя на том, что жду их. Что перечитываю по несколько раз. Что засыпаю, прижимая к груди последний конверт.

Он был безумцем. Сталкером. Опасностью.

Он был единственным человеком, который по-настоящему видел меня.

«Ты готова? — спрашивал он в июльском письме. — Скоро.»

Я написала ответ — впервые за все эти месяцы — и оставила его в собственном почтовом ящике.

«Да. Я готова. Найди меня.»

На следующий день конверт исчез.

***

Он нашёл меня в августе, в маленькой кофейне на Патриарших.

Я узнала его сразу — хотя никогда раньше не видела. Высокий мужчина в льняном пиджаке, с серебром в тёмных волосах и морщинками в уголках глаз. Он сел напротив, и его взгляд — внимательный, ласковый, немного печальный — встретился с моим.

— Маргарита.

— Ты.

Он улыбнулся — и эта улыбка была знакомой. Я видела её сотни раз — между строк его писем.

— Меня зовут Александр. Я должен тебе объяснение.

— Ты должен мне гораздо больше, — ответила я, и он рассмеялся — тихо, тепло.

— Это правда.

***

Его история была безумнее любого романа.

Мы встречались раньше — много лет назад, когда мне было двадцать, а ему тридцать два. Летний лагерь для молодых художников, где я была стажёром, а он — куратором. Две недели разговоров, споров о Набокове, прогулок под звёздами. Ни одного поцелуя — только взгляды, от которых горели щёки.

А потом лагерь закончился. Я вернулась в университет, он — в Париж, где жил тогда. Мы обменялись адресами, но мои письма возвращались нераспечатанными. Он переехал, не оставив нового адреса. Я искала его несколько лет, а потом — сдалась. Убедила себя, что это была просто летняя влюблённость.

Но я никогда не забывала его голос. Его смех. Его способ смотреть на меня — словно я была единственным человеком во вселенной.

— Я нашёл тебя случайно, — говорил он, и его рука накрывала мою на столе. — Год назад. Увидел в галерее, куда пришёл на выставку друга. Ты стояла у картины Шагала и плакала. Так же, как плакала тогда, в лагере, когда мы смотрели на закат над озером.

— Почему не подошёл?

— Ты была с мужчиной. Я решил, что опоздал.

— Это был мой брат.

— Я узнал об этом потом. Но тогда... — он покачал головой. — Я следил за тобой. Узнавал. Влюблялся заново, хотя никогда не переставал любить. И писал. Потому что не мог молчать, но не мог заставить себя подойти.

— Почему?

— Боялся, — он впервые отвёл глаза. — Боялся, что ты не вспомнишь. Или хуже — вспомнишь и поймёшь, что я не стою твоего времени.

Я сжала его руку.

— Дурак.

— Я знаю.

***

Мы поженились в октябре — через два месяца после той встречи в кофейне. Безумие, скажете вы. Может быть. Но какой смысл в здравомыслии, когда ты провёл десять лет, скучая по человеку, которого видел всего две недели?

Он до сих пор пишет мне письма. Оставляет их на подушке, в карманах, между страницами книг. Маленькие послания любви, написанные тем же каллиграфическим почерком.

«Доброе утро, моя муза», — нахожу я на кухонном столе.

«Ты прекрасна, когда спишь», — читаю на зеркале в ванной, написанное помадой.

«Спасибо, что нашла меня», — шепчет он каждую ночь, прежде чем мы засыпаем.

Мой сталкер оказался моей судьбой. Человеком, которого я потеряла десять лет назад и который никогда не переставал меня искать.

И знаете что? Теперь я пишу ему в ответ.

Каждый день. Одни и те же слова.

«Я люблю тебя. Не уходи больше.»

И он отвечает — губами, руками, взглядом:

«Никогда.»