Его называли «Жуткий Иэн», а он стал классиком: неожиданная история Макьюэна в 78 лет

Есть писатели, которых любят. Есть такие, которых уважают — сдержанно, кивая головой на литературных вечерах. А есть такие, рядом с книгами которых хочется держать включённый свет — и при этом всё равно не можешь оторваться. Иэн Макьюэн — из третьей категории. Сегодня ему 78 лет.

Родился он в 1948-м в Олдершоте — это такой город в Хэмпшире, который в путеводителях обычно описывают как «военный городок» и на этом успокаиваются. Отец — военный офицер шотландского происхождения. Мать — домохозяйка. Детство прошло в переездах: Германия, Ливия, снова Англия. Ничего такого, что сразу намекало бы на будущего классика мировой литературы. Разве что — привычка наблюдать за людьми в чужих местах. Может, это и сформировало взгляд; может, просто совпало.

Литературное образование Макьюэн получил в Университете Сассекса, потом — в Восточноанглийском, на первом в стране курсе creative writing. Именно там его заметил Малькольм Брэдбери — литературный наставник, которому британская проза должна быть благодарна уже хотя бы за то, что он не отговорил Макьюэна переключиться на что-нибудь более стабильное.

Дебют случился в 1975-м. Сборник рассказов «Первая любовь, последние обряды». И тут началось — в смысле, у читателей. Рассказы были... ну, тревожащими. Инцест, насилие, детская жестокость — всё подано с такой стерильной, почти лабораторной точностью, что дискомфорт приводило именно отсутствие надрыва. Никакого морализаторства. Просто — вот, смотрите. Пресса нарекла его «Жутким Иэном». Ian Macabre. Макьюэн, судя по всему, не особенно расстраивался.

Потом были годы, книги, постепенный дрейф от откровенно мрачного к мрачному, но изощрённому. «Цементный сад» (1978) — роман о четырёх детях, прячущих тело матери в подвале и пытающихся жить дальше как ни в чём не бывало. Книжка маленькая — страниц 150 от силы. Зато застревает в памяти как заноза: убрать нельзя, забыть тоже. Там нет монстров. Только дети, которые не знают, что делать, и решают не делать ничего. Это, знаете, страшнее любого монстра.

«Амстердам» — 1998 год, Букеровская премия. Роман изящный, остроумный, почти что светская сатира: двое старых друзей — дирижёр и редактор газеты — заключают между собой пакт об эвтаназии. Звучит мрачно; читается неожиданно легко, как хорошо написанная комедия нравов — с отравленным послевкусием, которое обнаруживаешь часа через три. Критики разделились. Одни считали «Амстердам» слишком лёгким для Макьюэна. Другие — что именно в этой кажущейся лёгкости и спрятано самое неприятное. Вторые, по-моему, правы.

Но главным его словом стало другое.

«Искупление» вышло в 2001-м, и это — один из тех романов, о которых сложно говорить без спойлеров, потому что финал меняет всё. Если вы видели фильм 2007 года с Кирой Найтли и Джеймсом Макэвоем — вы видели красивую обложку. Книга про нечто куда более неудобное: как один детский поступок разрушает несколько жизней, и про то, что «искупление» может оказаться не спасением, а просто ложью, которую человек рассказывает себе всю жизнь. Финальный поворот — один из самых бесстыдно умных финалов в английской прозе за последние полвека. Там Макьюэн делает то, что умеет только он: заставляет читателя ощутить что-то острое под рёбрами — не грусть, не тревогу, а что-то точнее и хуже.

«На берегу Чизелского залива» (2007) — снова маленькая книга. Один вечер, одна ночь, одна пара молодожёнов в 1962 году в прибрежном английском отеле. Всё, что происходит между людьми, когда слова закончились, а тело ещё не нашло своего языка. Макьюэн тут работает как хирург: никаких лишних движений, только самое болезненное — и при этом абсолютно узнаваемое. Каждый читатель додумает своё. Роман был в коротком списке Букера — и проиграл, что несправедливо. Хотя, с другой стороны, это Букер — там всегда кто-нибудь проигрывает незаслуженно.

Интересный факт, который часто упускают: Макьюэн серьёзно интересуется наукой. Не для антуража — всерьёз. «Солнечная энергия» (2010) — едкая сатира про физика-лауреата Нобелевской премии, занятого преимущественно собственным желудком и катастрофой личной жизни. «Машины, подобные мне» (2019) — альтернативная история: Лондон 1980-х, где Тэтчер проиграла Фолклендскую войну, а андроиды уже продаются в магазинах. Роботы там честнее людей — а людей этот факт откровенно бесит. Не самое утешительное зеркало.

«Уроки» вышли в 2022-м. Самый автобиографический его роман — по охвату времени это почти что век: Холодная война, любовные катастрофы, брошенные дети, прожитая жизнь. Критики назвали книгу «итоговой». Что, скорее всего, ошибка — потому что Макьюэн в 78 лет выглядит как человек, которому ещё есть что сказать. Просто он не торопится.

Есть вещь, которая делает Макьюэна Макьюэном. Её сложно объяснить тем, кто не читал. Это не жанр, не тема. Это — способ смотреть: холодно, точно, без жестокости. Он не издевается над персонажами. Он ставит их в ситуации, из которых нет хорошего выхода, и внимательно наблюдает — как энтомолог с булавкой. Но с сочувствием. Просто очень сдержанным, очень британским сочувствием.

Семьдесят восемь лет. Полвека в литературе. Один из немногих живых писателей, про которых можно сказать с уверенностью: он уже классик. И книги его будут читать, когда нас с вами давно не будет. Что, в зависимости от настроения, либо утешает — либо совсем наоборот.