Докторская колбаса против Петергофа

Работаю сантехником в Питере восемнадцать лет, участок — Обводный канал, дома еще дореволюционной кладки, трубы там, кажется, ровесники Достоевского.

Вторник, восемь утра. Звонок: заливает соседей снизу, орут, паникуют. Приезжаю — дверь открывает бабуля лет восьмидесяти в бигудях и синем халате с петухами.

— Труба лопнула, — говорит. — Я уже все полотенца извела.

Захожу на кухню. Из-под мойки бьет фонтан — не струйка, а именно фонтан, будто Петергоф решил переехать на пятый этаж без лифта и согласия ЖЭКа.

Перекрываю стояк, разбираю сифон. И тут понимаю: труба-то целая. А дыра — маленькая, аккуратная, будто просверлили специально. И воткнуто туда что-то розовое.

Докторская колбаса.

Кусок сантиметра два, забит плотно, как пробка в бутылке. Спрашиваю бабулю — откуда, зачем.

Она вздыхает, садится на табуретку и рассказывает: соседка сверху, тетя Валя, еще в девяностых научила — если труба подтекает, надо заткнуть вареной колбасой, пока сантехника вызовешь. Работает, говорит, проверено годами.

— И что, правда работало?

— Двое суток держалось, — гордо отвечает. — Потом кот пришел. Витя. Он колбасу очень уважает.

Тут-то все и сошлось. Кот выел затычку изнутри трубы — это, я вам скажу, надо было додуматься, — а вода полезла, как из брандспойта.

Я, честно, минут пять просто стоял и смотрел на эту дырку. Потом на кота. Кот сидел в углу, довольный, облизывался, будто медаль ему за проделанную работу положена.

Заварил я дырку, поставил новый вентиль, объяснил бабуле, что колбаса — решение, конечно, интересное, инженерное даже, но не совсем по СНиПу.

Она обиделась немного. Сказала, что при Брежневе так все делали, и ничего, страна стояла.

А Витю с тех пор во дворе так и зовут — Инженер. Ходит гордый, хвост трубой. В прямом смысле.