«Читай больше — будешь писать лучше»: миф, который проверку не прошёл

«Читай больше — и будешь писать» — эту фразу повторяют на каждом курсе, в каждой методичке для начинающих авторов, в каждой статье о писательском ремесле. Повторяют так часто, что она превратилась в аксиому, вроде того что вода мокрая, а огонь горячий. Проверить её никто не удосужился.

А зря.

Уильям Фолкнер, нобелевский лауреат, автор «Шума и ярости», действительно советовал молодым писателям читать всё подряд — макулатуру и классику, хорошее и плохое, — чтобы понять, «как это делается»; и вот тут кроется первая ловушка, потому что читателю кажется, будто дело в объёме, в количестве проглоченных страниц, тогда как Фолкнер говорил совсем о другом — о разборе, о вскрытии текста, как патологоанатом вскрывает тело, чтобы понять причину смерти.

Библиотекари читают по триста книг в год. Литературные критики — и того больше. Многие из них не написали ни одной сносной повести за всю карьеру. Совпадение? Не думаю.

Хемингуэй переписывал финал «Прощай, оружие!» тридцать девять раз. Тридцать девять. Не потому что мало читал — читал он безбожно много, от Тургенева до Марка Твена, — а потому что умел разбирать чужой текст на детали, как механик разбирает мотор, и потом собирать заново уже свой. Вот в чём разница между чтением и чтением.

Стоп.

Рэй Брэдбери, кстати, советовал прямо противоположное — не читать во время работы над собственной книгой, чтобы чужой голос не влез в твой текст и не начал говорить твоими устами. Сам он к тому моменту прочитал столько, что чужие голоса уже сидели внутри плотным слоем — и он их различал, отделял, использовал по надобности. Совет работает только для тех, кто уже начитан до отвала. Новичку он не поможет — там читать пока особо нечего.

Максим Горький образования толком не получил — три класса и то с перерывами; читал же он как одержимый, тайком, по ночам, в подвалах, где работал, среди мешков с мукой. Не потому что кто-то велел «читай больше для писательского мастерства». Ему просто некуда было деваться от голода — не хлебного, а другого.

И вот тут вопрос повисает в воздухе, как несвежий запах в комнате: значит, всё-таки читать надо много? И да, и нет. Смотря что понимать под «читать».

Если читать — значит листать бестселлеры в метро, скользя взглядом по строчкам и забывая содержание через час после последней страницы, то хоть сто книг в год глотай, толку будет ровно ноль; а если читать — значит останавливаться на конкретном предложении и спрашивать себя, почему автор поставил тире именно здесь, а не запятую, почему абзац оборвался на середине мысли, что случится с ритмом, если убрать вот это слово, — тогда достаточно и десяти книг в год, прочитанных с карандашом в руке и раздражением в голове.

Набоков на лекциях в Корнелле требовал от студентов не пересказа сюжета «Анны Карениной», а составления карты вагона, в котором Анна впервые встретила Вронского — вплоть до расположения окон. Зачем? Затем что писательское чтение — это не потребление истории, а разборка декораций.

Так что миф наполовину верен.

Читать надо. Но не «много» в смысле «побольше галочек на читательском марафоне», а внимательно — так, будто ищешь в тексте чужую ошибку, чтобы не повторить её в своей рукописи. Количество без метода превращает писателя в ходячую энциклопедию цитат, которая при этом не может связать двух слов в собственном сюжете. Тут, кстати, засада для всех курсов «прочитай 100 книг за год»: марафон засчитывает страницы, а не понимание.

Так что в следующий раз, когда на курсах кто-нибудь важно скажет «чтобы писать, надо больше читать», спросите — как именно читать. Ответ либо ошарашит человека, либо выяснится, что он сам последний роман осилил года три назад. Оба варианта по-своему поучительны.