Будильник, 1 шт.
Было это или не было — теперь уж не проверишь, а рассказать могу.
Двадцать шесть лет сижу на вахте в общаге на Выборной, это Новосибирск, если кто не в курсе. Вертушка, журнал, ключи на гвоздиках, телевизор «Рубин» с одним нормальным каналом и два слова, которыми я пользуюсь чаще остальных: «Пропуск покажи».
В сентябре заселились первокурсники, деревенские, из-под Барабинска. Народ основательный. Один, Жека, тащил рюкзак, а рюкзак шевелился.
Я не вчера родился.
— Жека, что в рюкзаке?
— Тушенка, Дмитрич.
— Тушенка, — говорю, — не пищит.
Он побледнел, расстегнул молнию. Цыпленок. Желтый, с кулак размером, смотрит на меня снизу вверх, как налоговый инспектор. Положено что? Положено изъять, составить акт и доложить коменданту, а дальше — как повезет: хорошо если в суп, а то и в деревню обратно, вместе с Жекой. Я посмотрел на парня (у него уши горели, как два семафора), потом на цыпленка, потом в журнал.
— Это не цыпленок, — сказал я. — Это будильник. Китайский, на батарейке. Проходи.
И записал в графе «Внесено имущества»: «Будильник, 1 шт.» Рука даже не дрогнула.
Прошло три месяца. Цыпленок, которого окрестили Деканом, вырос в петуха — рыжего, наглого, с гребнем, как гусарский плюмаж. Первого декабря в 5:10 утра он дал такого «кукареку», что с моего гвоздика слетели ключи от двести четырнадцатой. В 5:11 этажом выше кто-то уронил табурет. В 5:12 по всему крылу зажегся свет, и вот эту секунду я запомнил надолго.
Потому что в 5:20 пришла комендант, Тамара Игнатьевна. Женщина, при виде которой тараканы сами собирают чемоданы. Пальто поверх халата, лицо — каменное.
— Что это было?
— Будильник, — говорю. — Китайский.
— Громкий.
— Дешевый. Громкость не регулируется.
Она постояла, глядя на меня так, что я мысленно пересчитал свои грехи по годам, — и ушла. Ничего. Ни слова.
Через неделю заходит снова, днем, и голос у нее какой-то непривычно тихий.
— Дмитрич. Этот ваш будильник... Он на сколько ставится?
— На пять десять. Заводской режим.
— А на шесть можно?
— Теоретически...
— А то у меня планерка в восемь, и я, представь себе, третий год опаздываю.
Короче. Декана перевели в кабинет коменданта, в коробку из-под принтера, под стол. Жека получил пакет пшена и справку «о передаче имущества». Планерки Тамара Игнатьевна больше не пропускает: в шесть утра из-за ее двери доносится такое, что по этажам встают даже те, кто на пары не ходил с октября.
А в журнале так и записано: «Будильник, 1 шт. — выбыл в кабинет коменданта». Иногда перечитываю и думаю: ну не соврал же. Он правда будит.
Pega este código en el HTML de tu sitio web para incrustar este contenido.