Брат Томаса Манна, которого скрыли: как «Верноподданный» разоблачил нацизм за 20 лет до Гитлера

155 лет назад родился Генрих Манн — писатель, которого немцы помнят хуже собственного брата, хотя именно он первым сказал вслух то, что все боялись думать. Его роман «Верноподданный» написан в 1914-м, а читается как репортаж из 1933-го. Совпадение? Нет. Диагноз.

Вот вам занятная несправедливость истории: в семье Маннов было двое великих писателей, но премию дали одному. Томас — лауреат Нобелевки, классик, глыба. Генрих — старший брат, который, если честно, написал кое-что поострее. Не то чтобы жаловаться за него — он сам не жаловался, хотя поводов хватало. Эмиграция, нищета, забвение, смерть в Лос-Анджелесе в 1950-м, так и не дождавшись возвращения в Германию. Кстати, билет на корабль до Берлина уже лежал у него в ящике стола. Не успел.

Начнём с «Профессора Унрата» — того самого романа 1905 года, из которого потом вылупился фильм «Голубой ангел» с Марлен Дитрих. Сюжет на поверхности прост: немолодой учитель латыни влюбляется в кабаретную певичку Лолу-Лолу, теряет работу, достоинство и голову. Школьники по всему городу за глаза зовут его «Мусором» — Unrat по-немецки именно это и значит. Злобный, мелочный, мстительный педант с манией преследования.

Но Манн написал не про несчастного учителя. Он написал про систему. Про то, как человек, всю жизнь живший подавлением и унижением, получив наконец хоть какую-то власть — пусть даже власть содержателя игорного притона — с наслаждением превращается в монстра. Унрат мстит городу через своих клиентов. Это не любовная история. Это — клиническая картина немецкой мелкобуржуазной души. Манн поставил диагноз в 1905-м, и немцы обиделись. Правильно сделали — диагноз оказался верным.

Теперь «Верноподданный». Diederich Hessling — имя, которое в немецкой культуре стало нарицательным. Трус, подхалим, националист, карьерист. Человек, который боится всего на свете — отца, начальника, кайзера, собственной тени — и именно поэтому упивается властью над теми, кто ещё слабее. Роман писался с 1906 по 1914 год, публиковаться начал в журнале, но война прервала публикацию — цензура решила, что такие книги сейчас ни к чему. Полностью вышел в 1918-м, когда кайзеровская Германия уже рассыпалась.

Стоп. Вот что важно понять. Манн не предсказывал Гитлера. Он описывал почву, на которой Гитлер вырастет. Хесслинг — не фюрер. Он — миллионы немцев, которые будут маршировать под флагами, кричать «хайль» и искренне верить, что подчинение и есть свобода. «Верноподданный» — это анатомия авторитарного характера, написанная раньше, чем Адорно придумал сам этот термин. За двадцать лет до событий.

Между братьями, если что, шла настоящая война. Не холодная — горячая, с публичными памфлетами и взаимными обвинениями. Томас в Первую мировую занял националистическую позицию, написал свои «Размышления аполитичного» — огромный том в защиту «немецкого духа» против западного либерализма. Генрих, напротив, выступал за демократию и против войны. Братья не разговаривали несколько лет. Потом помирились. Но осадок остался — Томас всегда немного ревновал к политической ясности старшего брата, а Генрих, возможно, к нобелевскому медальону.

Эмиграция 1933 года. Генриху 62 года, когда нацисты приходят к власти. Один из первых в списке — его книги горят на площадях уже в мае. Прага, Ницца, потом бегство через Пиренеи пешком — буквально пешком, в сентябре 1940-го, когда вермахт уже в Париже. Выживают. Добираются до Лиссабона, оттуда в Америку.

Лос-Анджелес встречает без оркестра. Голливуд немецких эмигрантов — это отдельный сюжет, горький и немного абсурдный. Брехт пишет сценарии, которые никто не снимает. Манн пишет романы, которые никто не читает — по-немецки в Америке не издают, а по-английски он не пишет. Живёт на пособие, которое организует Томас. Гордость требовала отказаться; здравый смысл победил.

И всё же. Всё же — несправедливо, что его помнят меньше. «Верноподданный» — одна из самых точных книг о природе власти и подчинения в европейской литературе XX века. Более точная, чем многое у Кафки — при всём уважении к Кафке. Потому что Кафка показывает абсурд системы извне, как жертва. Манн вскрывает её изнутри — показывает, как человек сам становится инструментом собственного угнетения и находит в этом удовольствие. Это страшнее.

Сегодня — 155 лет. Юбилей без фанфар, без государственных церемоний — ну, Германия-то отмечает, а у нас Генрих Манн давно в разделе «прочитать когда-нибудь». Зря. Откройте «Верноподданного» и прочитайте первые двадцать страниц — про детство Дидериха Хесслинга, про то, как он научился бояться и любить боль одновременно. Узнаете кого-нибудь. Может, даже себя. Это неприятно. Но именно за это и стоит читать Манна — старшего.