Беликов увольняется: выходное интервью человека, который боялся выхода

**ВЫХОДНОЕ ИНТЕРВЬЮ (EXIT INTERVIEW)**
**Муниципальное образовательное учреждение «Губернская классическая гимназия»**
**Отдел по работе с персоналом**

---

Сотрудник: Беликов А.И.
Должность: преподаватель древнегреческого языка
Стаж в организации: 15 лет
Причина увольнения: *(со слов сотрудника — «по состоянию обстоятельств»; формулировка уточняется)*
Дата: заполнено лежа, на дому у сотрудника, по его настоятельной просьбе

Интервьюер: Маврикиевна Е.П., специалист по кадрам

---

**HR:** Антон Иванович, спасибо, что согласились. Процедура стандартная, минут двадцать. Вы не против, если я буду записывать?

**Беликов:** Записывать? А это... а это куда потом пойдет? Кто читать будет? Вы поймите, оно, конечно, ничего, а все же как бы чего не вышло. Запишете вы, а потом бумага ляжет не в ту папку — и все, и пошло-поехало. Вы галоши мои под дверь не поставили? Поставьте. На коврик. Не на паркет.

**HR:** Поставила. Начнем?

**Беликов:** Начнем. Только форточку. Закройте. Дует.

*(Форточка была закрыта. HR закрыла ее еще раз.)*

---

**Вопрос 1. Что вам нравилось в работе больше всего?**

Циркуляры.

Вот прямо так, одним словом, если можно. Циркуляры. Когда приходит бумага, и в ней черным по белому: сие дозволяется, сие воспрещается. Ясность, понимаете? Когда разрешено — тревожно, потому что непонятно, до какого предела разрешено; а когда запрещено — спокойно. Запрет — он как футляр. Обнимает. Я любил преподавать мертвый язык — мертвый, Елена Петровна, он уже все, он отбоялся, он лежит себе спрягается и никаких сюрпризов. Живые языки меняются. А этот — нет. Надежный, как заколоченный гроб.

*(HR-пометка: кандидат трижды оглянулся на дверь за время ответа.)*

---

**Вопрос 2. Опишите атмосферу в коллективе.**

Боялись.

Нет, вы не так поймите. Меня боялись — и это было правильно. Пятнадцать лет весь город держал себя в руках, потому что знал: Беликов услышит, Беликов увидит, Беликов доложит. Громко говорить — боялись. Письма посылать — боялись. Знакомства заводить, книжки читать, помогать бедным, учить грамоте — все боялись, и, доложу я вам, дышали ровнее от этого. Директор меня боялся. Директор! Человек, который боится собственного учителя греческого, — это, знаете, фундамент. На этом стоит порядок.

А я боялся всех. Вот так мы и держались. Круговая порука страха. Красиво же.

---

**Вопрос 3. Был ли у вас конфликт, повлиявший на уход?**

*(Долгая пауза. Сотрудник натянул одеяло до подбородка.)*

Прислали к нам новых. Учителя истории с сестрой. Коваленко. Хохлы — веселые, громкие, поют малороссийские романсы, хохочут так, что стекла дрожат. Она, Варвара Саввишна, — Варенька... Статная, щеки как яблоки, смеется запрокинув голову: ха-ха-ха! — на весь коридор.

И все вдруг решили, что нам с ней надо пожениться.

Мне! Пожениться! Я, Елена Петровна, два месяца не мог этого вынести. Женитьба — это ведь шаг. Это ответственность. Это, прости господи, дети, а дети — это уж совсем неизвестно чем кончится, за детей потом отвечай. Я похудел, побледнел, ушел еще глубже в футляр и все думал: а характер-то у нее бойкий. А ну как после свадьбы попаду в какую-нибудь историю.

И попал.

---

**Вопрос 4. Опишите инцидент подробнее. (Для внутреннего расследования.)**

Карикатура. Кто-то нарисовал меня под зонтом, под руку с Варенькой, и подписал: «влюбленный антропос». И разослал. Всем. Учителям, чиновникам, в семинарию. Я весь день ходил с таким чувством — будто мне под ребра засунули ледышку и она там тает, тает и не тает.

А на другой день — вижу.

Еду навстречу — на велосипеде. Он. И она. Коваленко с Варенькой. На велосипедах. Крутят педали, лица красные, довольные, она кричит: «Какая погода!»

Учитель. На велосипеде. Понимаете масштаб? Если учитель едет на велосипеде, то что остается ученикам? Им остается ходить на головах. Я всю ночь не спал. Утром пошел к Коваленко — объясниться. По-товарищески. Сказал, что ездить на велосипеде педагогу неприлично и что я буду вынужден доложить господину директору содержание нашего разговора.

А он взял меня за шиворот. И толкнул.

---

**Вопрос 5. Как вы оцениваете свое падение? (Переформулирую: как вы оцениваете завершение сотрудничества?)**

По лестнице.

Сверху вниз. Все пятнадцать ступенек, галоши отдельно, зонт отдельно, я отдельно. И знаете, что было страшнее самого падения? Внизу стояла она. Варенька. С двумя дамами. И смотрела.

И засмеялась.

Это «ха-ха-ха» — звонкое, во все горло — оно, Елена Петровна, и было моим выходным интервью. Настоящим. Все, что вы тут пишете в форму, — это уже так, формальность. По-настоящему уволил меня этот смех. Раскатился по лестнице, выкатился на улицу, и все кончилось: и сватовство, и жизнь земного Беликова, и педагогическая, так сказать, карьера. Потому что хуже всего на свете — стать смешным. Карикатуру еще можно пережить. Смех — нельзя.

Я пришел домой. Лег. И вот — лежу.

---

**Вопрос 6. Что мы могли бы улучшить как работодатель?**

Ничего не трогайте.

Особенно циркуляры. И еще: велосипеды. Я умоляю. Внесите в устав запрет. Прямо пунктом: «Педагогическому составу передвижение на велосипедах воспрещается ввиду неблагонадежности и соблазна для юношества». Одна строчка — а скольких бы она спасла. Меня, например.

А впрочем. Впрочем, нет. Запретите вы велосипеды — заведут что похуже. Автомобили какие-нибудь. Аэропланы. Жизнь, Елена Петровна, она такая: только залепишь одну щель — дует из другой. От нее не укроешься. Я пробовал. Пятнадцать лет. Галоши, зонт в чехле, часики в замшевом чехольчике, нож в чехольчике, лицо в воротнике, уши в вате. И все равно — долетело. Долетело это «ха-ха-ха».

---

**Вопрос 7. Рекомендовали бы вы нашу гимназию как место работы? (Шкала от 1 до 10.)**

А вот это не записывайте. Как бы чего не вышло.

Но если тихо, между нами... Напишите — ноль. Или нет. Напишите, что сотрудник затруднился с ответом ввиду того, что лучшее место работы для него теперь готовят в другом ведомстве. Тесное. Темное. Без форточек, без велосипедов, без Варенек. Вечный, окончательный футляр — тот самый, из которого я, кажется, никогда по-настоящему и не вылезал.

Понимаете?

Вот туда я и ухожу. Наконец-то спокойно. Наконец-то ничего — слышите, ничего! — уже не выйдет.

---

**HR-заключение:**
Выходное интервью проведено не до конца. На восьмом вопросе сотрудник отвернулся к стене и улыбнулся — по свидетельству интервьюера, впервые за все время беседы. Через месяц А.И. Беликов скончался. На похоронах у многих было приятное выражение лица, хотя никто в этом, разумеется, не признался — как бы чего не вышло.

*Личное дело передано в архив. Галоши — в бюро находок.*

*Форму заполнила: Маврикиевна Е.П. Подпись. Дата. Печать (в чехле).*