Красный смех. Иуда Искариот

Книга объединяет два выдающихся произведения Леонида Андреева — «Красный смех» и «Иуда Искариот», — каждое из которых по-своему исследует природу безумия, предательства и трагической любви. «Красный смех» — это фрагменты найденной рукописи безымянного офицера, участника жестокой войны. Сквозь галлюцинаторные, обрывочные записки он передаёт полный распад человеческого разума под воздействием военного ада: изнурительный десятичасовой марш под беспощадным южным солнцем, когда армия движется как толпа немых лунатиков; трёхсуточный бой, после которого на батарее остаётся лишь горстка живых, продолжающих действовать в состоянии сомнамбулизма; ряды колючей проволоки, убивающие сотни солдат, запутавшихся в её змеиных извивах. В самом страшном эпизоде молоденький посыльный с мертвенно-белым лицом тянется что-то сказать офицеру — и в это мгновение снаряд уничтожает его голову. На месте лица остаётся лишь «короткое, тупое, красное», откуда льётся кровь. Это и есть красный смех — символ войны как абсолютного, всепоглощающего безумия, которое скоро разольётся по всей земле. Рукопись обрывается. Слово берёт брат погибшего офицера и продолжает хронику нарастающего коллективного помешательства. «Иуда Искариот» — философская повесть о самом проклятом персонаже мировой истории, решительно переосмысленном Андреевым. Уродливый, рыжий иудей с бугроватым черепом, раздвоенным лицом и одним незрячим глазом приходит к Иисусу с репутацией лжеца и вора. Христос принимает его вопреки протестам учеников и поручает хранение денежного ящика. Иуда лжёт, интригует, однажды тайно спасает Иисуса от разъярённой толпы — и при этом тайно ведёт переговоры с первосвященником Анной о цене предательства, торгуясь с яростным, почти театральным отчаянием. Его отношения с Иисусом пронизаны мучительным, ревнивым обожанием: он ненавидит, что Учитель предпочитает ему Иоанна и Петра, заявляет в ночном бреду о своей особой любви и требует первого места рядом с Христом — «Я буду возле Иисуса!» В Гефсиманском саду ученики засыпают, Пётр трижды отрекается, все бегут. Только Иуда остаётся. Роковой поцелуй Андреев описывает как нежнейший акт любви: «так тихо, так нежно, с такой мучительной любовью и тоской». Потом он стоит у окна стражи и сквозь решётку наблюдает, как бьют того, кого предал, — и бормочет сквозь слёзы: «Больно, очень больно, сыночек мой». Вопрос, которым пронизано всё произведение — «Кто обманывает Иуду? Кто прав?» — остаётся без ответа. Не является ли предательство Иуды высшим, страшным актом любви? Не он ли, единственный, прошёл путь до конца — тогда как «хорошие» ученики разбежались? Обе повести объединены сквозной темой: мир, охваченный безумием и насилием, в котором героизм неотличим от гибели, а любовь — от предательства. Андреев создаёт экспрессионистскую, почти галлюцинаторную прозу, в которой война и предательство Христа становятся двумя ликами одного и того же красного смеха — смеха вечного человеческого безумия.