Satire Stories Nov 17, 05:08 PM

Жилет, или Как я на весь коворкинг собственным теплом торговал

Мерзлявым человеком я, братцы мои, был всю жизнь. Другой сидит в одной рубахе у открытого окна, и хоть бы хны ему — румяный, довольный, как самовар. А я кутаюсь. Мне чуть сквозняк — и я уже синий, как общипанный.

И жил бы я этой синевой до самой пенсии. Да подвернулся жилет.

С подогревом. Четыре тысячи триста, доставка в пункт выдачи бесплатно, а на спине, между лопаток, вшита, извините за выражение, электрическая начинка. Греет от батарейки. Той самой, что в кармане на проводке, — павербанк, по-ученому. Три режима: синий — чуть теплит, желтый — как под одеялом, красный — тут уж, братцы, держись.

Я его надел — и обомлел. Тепло.

Тепло пошло по спине, тихое, ровное, казенное, как будто кто-то добрый положил мне между лопаток грелку и ушел, не спросив денег. Я стоял посреди прихожей, не дыша, и слушал это тепло, как иной слушает, не капает ли у соседа.

Ну и, конечно, потянуло меня в люди.

А работаю я теперь, надо сказать, не в конторе — в коворкинге. Это, братцы, такая общая комната, где за столами сидит разный народ с ноутбуками и все делают вид, что заняты важным, а на самом деле греют чай и посматривают, у кого стул удобнее. Холодрыга там вечная — кондиционер дует с потолка, как с Ледовитого океана. Все сидят в куртках, в пледах, одна барышня — та прямо в спальном мешке, честное слово, только нос торчит.

И вот прихожу я. В жилете.

Снял куртку — а под ней он, красавец. Я сел, щелкнул синей кнопкой — и так это небрежно, будто всю жизнь в жилетах с электричеством хожу.

Сосед мой по столу, Аркаша, малый языкастый, скосил глаз.

— Это что, — говорит, — на тебе? Бронежилет?

— Это, — отвечаю, — Аркадий, терморегуляция. Умная. Не всем, — говорю, — дано.

И желтую кнопку нажал. Для внушительности.

К обеду про меня знал весь коворкинг. Подходили. Трогали спину — осторожно, пальцем, будто утюг пробуют. Барышня из спального мешка вылезла, подошла, потрогала и вздохнула так, что я понял: жилет окупился. Весь, до копейки.

— А сесть, — спрашивает, — рядом с вами можно? Погреться?

— Садитесь, — говорю царственно. — Места всем хватит. Тепла, — говорю, — на всех достанет.

И красную кнопку нажал. Гулять так гулять.

Вот тут, братцы, и началось.

Красный режим, я вам доложу, — это не для коворкинга. Это для похода на Северный полюс, в одиночку, зимой. Через минуту спина у меня потеплела. Через две — согрелась. А через пять я почувствовал, что между лопаток у меня, извините, печка. И не выключается.

Я — за кнопку. Жму синюю — а она не слушается. Жму желтую — молчит. Жилет надо, оказывается, через приложение усмирять, а приложение у меня висит, крутит колесико и пишет: «Подождите». Я жду. Печка жарит.

Снять нельзя. Как снимешь — весь коворкинг смотрит, барышня греется, уважение в воздухе висит. Снимешь — признаешься, что терморегуляция твоя умная тебя же и обставила.

Сижу. Терплю. По спине у меня течет. Лицо, чую, пошло пятнами, как у вареного рака. Аркаша смотрит с интересом.

— Ты чего, — говорит, — красный такой? Простыл?

— Это, — хриплю, — от сосредоточенности. Работаю. Напряженно.

А сам одной рукой под столом дергаю провод — отключить бы павербанк, да он, подлец, в кармане запутался, не вытащить при людях, при барышне.

До конца дня я досидел. Высох, снова взмок, опять высох. Приложение так и писало «Подождите» — честное, между прочим, слово держало. И когда я наконец выдрал провод, батарейка, естественно, уже села в ноль. Весь мой красный полюс выгорел зазря, в рабочий день, на одном тщеславии.

А вечером грянул настоящий мороз. Первый, злой, с ветром. Вышел я — и обмер: жилет-то дохлый, мертвый, как коврик. Батарейка — ноль. И стою я на остановке синий, прежний, общипанный, и зуб на зуб не попадает.

И тут Аркаша. Выходит следом, разматывает со своей шеи шарф — старый, шерстяной, бабкиной, видно, вязки, колючий, как еж.

— На, — говорит, — профессор. Накинь. Этот без приложения работает.

И пошел.

А я стоял и грелся. В колючем. Без кнопок, без режимов, без провода в кармане.

И, братцы мои, тепло было. Теплее, чем за четыре тысячи триста.

1x
Loading comments...
Loading related items...

"All you do is sit down at a typewriter and bleed." — Ernest Hemingway