Жетон номер ноль

В прачечной «Пена 24» после полуночи всегда было одинаково: тянуло влажным порошком, гудели сушилки, а за стеной время от времени проходил грузовой состав. В эти часы звук становился главным. Скрип стула в углу казался шагом, щелчок реле - чьим-то вздохом, а отражение в стеклянной двери часто выглядело на секунду чужим. Арсений привык. Он любил ночные смены за их простоту: протер панели, проверил фильтры, внес цифры в журнал, сел за стойку и сиди в тишине до рассвета.

В 01:01, когда он как раз закрывал таблицу на ноутбуке, автомат жетонов мигнул зеленым и сам выдал чек. В зале не было ни одного клиента. Металлический кружок со звоном упал в лоток.

На чеке было напечатано: «Жетон №0».

Арсений сначала даже усмехнулся. Номера начинались с единицы. Нулевого не существовало. Он открыл крышку автомата, проверил кассету, перезапустил блок питания и хотел уже вернуться за стойку, но заметил в дальнем ряду свет.

Стиральная машина у стены, самая старая, включилась сама. Дверца была заперта, внутри пусто, а на дисплее горело: «7,3 кг | Цикл 00». Барабан крутился медленно, будто не стирал, а считал обороты.

Он нажал аварийный стоп. Ничего. Выдернул вилку из розетки. Вилка осталась в руке, а барабан продолжил вращаться.

И тогда на кафеле за его спиной тихо, один за другим, начали проступать мокрые следы. Не появлялись из воздуха, а именно проступали, как чернила через тонкую бумагу. Цепочка тянулась от работающей машины к автомату с порошком и заканчивалась у служебной двери, которую заперли прошлой осенью после протечки. Ключ от нее хранился у владельца, который жил в другом районе и ночью никогда не отвечал.

Арсений взял рацию, вызвал охрану. В ответ пришел только сухой треск. Он проверил вход, запасной выход, окна: все закрыто, все как положено. Вернувшись к стойке, увидел, что внутренний телефон мигает входящим вызовом. На экране было: «Внутр. 0».

Он снял трубку и услышал собственный голос, только чуть более хриплый:
- Не называй свое имя вслух.

Потом в трубке пошел шепотный отсчет: десять, девять, восемь...

Арсений бросил трубку так резко, что она качнулась на шнуре и ударилась о стенку. Из-под кассы, где обычно лежали одноразовые перчатки, торчал уголок старой тетради в клетку. Он не помнил, чтобы видел ее раньше. На последней странице карандашом было написано:

«Если после часа ночи появился нулевой жетон, не открывай старую машину до рассвета. В нулевом цикле она стирает не вещи. Она стирает того, кто отвечает».

После трех ночи прачечная изменилась. Лампы больше не мигали, но тени между рядами двигались сами по себе, как вода в глубоком тазу. Каждый скрип шел не сверху и не из труб, а будто из самих стен. Арсений несколько раз ловил в стекле автомата отражение человека в форме оператора, стоящего прямо за его плечом. Когда оборачивался, там был пустой проход.

В 03:27 машина у стены остановилась. На дисплее появилось «ОТКРЫТЬ». Арсений не подошел. Через несколько секунд надпись сменилась на «ЖДИТЕ», а потом на «ВАША ОЧЕРЕДЬ». Входная дверь в этот момент заблокировалась: красный индикатор не давал открыть замок изнутри.

Снаружи в стекло постучали. Первая утренняя клиентка, сонная женщина в пуховике, показала пакет белья и нетерпеливо махнула рукой. Арсений дернул ручку - без толку. Замок щелкнул только тогда, когда таймер на старой машине дотянул с «00:01» до «00:00».

Женщина вошла, не снимая капюшона, и спросила так буднично, словно продолжала вчерашний разговор:
- Нулевые жетоны еще принимаете?
- Какие нулевые?
- Для ночного цикла. Мне вчера выдали. Сказали, если белье не вернулось, вернется после второго.

Она положила на стойку мокрый жетон с цифрой 0. На металле темнели разводы, похожие на старые чернила, и Арсению почему-то показалось, что от жетона пахнет не водой, а сырым архивом.

Утром он первым делом открыл записи с камер. С 01:00 до 04:00 сохранился только один ролик, двадцать секунд без звука. На нем Арсений стоит перед старой машиной, открывает дверцу и медленно наклоняется внутрь, будто слушает кого-то в темном барабане. Этого он не помнил.

В журнале смен за прошлую ночь оказалось две подписи: его обычная и еще одна, очень похожая, но растянутая, как след мокрого пальца.

На следующий вечер он пришел раньше, чтобы забрать расчет и уйти навсегда. В прачечной было светло, пусто и почти спокойно. Ровно в 01:01 зазвонил внутренний телефон. На экране снова горело: «Внутр. 0».

Арсений не взял трубку. Он смотрел в витринное стекло и видел, что рядом с ним стоит кто-то в такой же куртке, на том же месте, и тоже не поднимает руку. Когда звонок оборвался, отражение повернуло голову к старой машине.

Сам Арсений продолжал смотреть прямо перед собой.