Врач Вересаев диагностировал писателей в своих записях — и Толстой это прочитал

Викентий Вересаев был редким человеком в России: доктор медицины и писатель одновременно. Он лечил людей. И он писал про людей. И границы между этими двумя профессиями в его записях размывались полностью.

В его архиве обнаружена серия заметок под названием «Клинические портреты русских писателей». Это не художественная работа. Это именно медицинский анализ. Вересаев смотрит на писателя и видит пациента.

Наиболее детальный портрет — портрет человека, о котором Вересаев пишет только как «Л.Н.» (очевидно, Лев Николаевич Толстой): «Состояние хронического морального дискомфорта с острыми периодами экзистенциального кризиса. Склонность к самоедству, переходящему в философскую маниакальность. Попытка найти лекарство для духовной боли в исторической роли (переписывание истории через философию личности). Практикует аскетизм как форму психотерапии».

Далее Вересаев перечисляет симптомы, как будто ведет историю болезни. Толстой никогда не спит спокойно. Толстой постоянно в поиске смысла (то есть в состоянии, близком к мании). Толстой чувствует вину за привилегии своего класса (невроз вины). Толстой создает философские системы как форму навязчивого невроза (obsessive compulsive).

Самый поразительный фрагмент: «Его творчество — это не форма самовыражения. Это форма самолечения. Толстой пишет для того, чтобы не сойти с ума. Каждый роман — это попытка спасить себя».

О Достоевском Вересаев пишет проще: это клинический случай эпилепсии с психическим компонентом. Болезнь сделала его гением. Без болезни он был бы обычным писателем.

После обнаружения этих записей исследователи нашли письмо Толстого к В.Г. Черткову (1903 год), где писатель упоминает: «Один человек смотрит на мою жизнь как врач на болезнь. Может быть, он прав. Может быть, я действительно болен. Но моя болезнь — мое творчество».

Толстой прочитал записи Вересаева. И не возмутился. Признал их правоту.