Тс-тс-тс, или Чужая душа через ухо

Вы замечали? Сидишь в автобусе, никого не трогаешь, думаешь о своем. И вдруг рядом — человек. Молчит. В ушах затычки белые. И из этих затычек — тс-тс-тс.

Тонко так. Навязчиво. Как комар с музыкальным образованием.

И все. И ты уже не один. У тебя теперь есть сосед. И у соседа — плейлист.

Вот смотрите. Он думает, что он в наушниках. Что он отгородился. Закрылся. Сел в свою маленькую звуконепроницаемую будочку и уехал в ней от всех нас, грешных. А на самом деле — он вещает. Он передает. Он, дорогой мой, радиостанция, и зона приема у него — полметра, и в этой зоне сижу я.

И я теперь знаю про него все.

Сидит, допустим, мужчина. Серьезный. Портфель, часы, лицо как у человека, который кому-то должен и не любит об этом вспоминать. Хмурый. И ты думаешь — ну, у такого в ушах что? Лекция про успех. Курс про недвижимость. В крайнем случае — новости, от которых только хуже.

А там — тс-тс-тс — «ла-ла-ла, мой зайчик, не грусти». Из мультика. Он сидит и слушает колыбельную. Этот бульдог. Этот налоговый инспектор. И лицо каменное, а из уха — зайчик.

И я все. Я его теперь люблю. Я про него больше не могу плохо думать.

Или наоборот. Девушка. Тихая. Беленькая. Читает что-то про цветочек, пальчиком страничку переворачивает, вся такая — пастила. И из ушей у нее — вы не поверите. Там грохот. Там кто-то орет, барабаны падают с лестницы, гитара рыдает и просит, чтоб ее выключили. А она — пальчиком. Страничку.

И я сижу и думаю: кто ты? Что ты скрываешь? Кого ты там, внутри, под этой пастилой, держишь на цепи?

Нет, вы вдумайтесь, какая это форма общения. Самая честная. Он со мной не разговаривает — он мне душу показывает. Напрямую. Минуя рот.

Потому что ртом человек врет. Ртом он говорит «все хорошо», «я в порядке», «да нормально доехал». А ухо — ухо не врет. Из уха течет правда. Что у него там болит, что ему там грустно, под какую песню он сегодня утром, бреясь, чуть не заплакал.

И вот я еду. И я подслушиваю не разговор. Я подслушиваю человека.

И что обидно. Я к нему привязываюсь! За четыре остановки. Я уже знаю его настроение. Я знаю, что он включил грустное, потом переключил — не пошло, — потом поставил бодрое, себя подбодрить, назло. Я переживаю весь его внутренний путь. Я ему, можно сказать, попутчик по душе.

А он встает. На «Аптеке». И выходит.

И уносит с собой — тс-тс-тс — на улицу, в толпу, в свою жизнь, куда мне хода нет.

И я сижу один. Опустевший. Как будто меня бросили на полуслове. Как будто мы с человеком душу в душу — а он, значит, вышел, и даже не обернулся, и даже не кивнул. А мы же с ним, между прочим, всю дорогу молчали — но как молчали!

И садится следующий. Новый. С новым своим тс-тс-тс.

И все сначала. Знакомимся.

Потому что, дорогие мои, человек думает, что наушники — это чтоб не слышать других. А наушники — это чтоб другие услышали, какой ты на самом деле. Только тихо. Только не в лоб. Только тс-тс-тс — и мимо, мимо, на своей остановке.