Теплый пол дяди Толи

Работаю электриком в управляющей компании, Пермь, микрорайон Парковый, двадцать один год стажа. Заявки разные — где проводка искрит, где автомат вышибает каждую пятницу ровно в девять вечера, будто по расписанию. А тут вызов особый: жильцы с четвертого этажа жалуются, что у них батареи еле теплые, зато у соседа сверху, в тридцать четвертой, зимой форточка нараспашку.

Пришел. Дверь открывает дядя Толя, пенсионер, бывший водитель автобуса.

— Заходи, — говорит, — чайку налью.

Захожу. И сразу — по щиколотку в тепле. Линолеум греет, будто июль на дворе, а за окном минус двадцать три.

Теплый пол. Самодельный. Кабель греющий он купил на рынке, подключил напрямую — минуя счетчик, минуя автомат, минуя вообще все правила, какие только есть в природе.

Спрашиваю: зачем так рисково?

Молчит. Потом кивает на угол комнаты.

Там, на нагретой плитке, развалились два кота — рыжий и трехцветная, — вытянувшись во всю длину, будто их специально утюгом разгладили.

— У них лапы мерзнут, — говорит дядя Толя тихо, почти виновато. — Старые уже. Барсик зимой раньше на батарею залезал, а с новой развязкой труб она еле греет.

Ну и что тут скажешь. Стою, смотрю на этот подпольный теплый пол, на котов, на дядю Толю в вязаной кофте — а он смотрит на меня и явно готовится к скандалу, штрафу, отключению.

Я присел, посмотрел проводку. Кустарно, но не смертельно — руки у бывшего водителя, оказывается, золотые. Только через счетчик не проведено, вот беда: соседи снизу за это тепло платят из своего кармана, батареи-то общий стояк питают.

Договорились полюбовно: я развел его провода правильно, через отдельную линию, оформили как положено, с автоматом защиты. Дядя Толя доплатил соседям за пару месяцев — по-божески, без скандала.

Уходя, обернулся на прощание. Коты так и лежали, не шелохнувшись — видимо, для них ремонт прошел незамеченным событием года.

Через месяц встречаю дядю Толю у подъезда.

— Ну как теплый пол, легально греет?

— Греет, — отвечает. — Только Барсик обиделся. Говорит, раньше воровано было теплее.

Кот, конечно, ничего не говорил. Но вид у него, когда я мимо окна проходил, был именно такой — оскорбленный.