Тепловой удар

Пчелы не врут.

Человек соврет, погода соврет — синоптики вчера обещали грозу, а небо с утра чистое, как совесть младенца, — а пчела нет. Загудела семья злее обычного перед обедом, значит, жди перемены. Так дед учил. Так всегда и выходило.

Марат Галиуллин двадцать лет варил металл на заводе в Уфе. Хороший был сварщик, разрядный; шов клал ровный, как по линейке. А потом завод как-то очень буднично, без драмы, перестал существовать — цеха порезали на лом, людей на улицу, — и Марат в пятьдесят два вернулся туда, откуда уехал в восемнадцать. В деревню. К дедовым ульям за баней.

Тридцать семей. Тридцать деревянных домиков, в каждом — город на сорок тысяч жителей, который он, Марат, обязан дотянуть до весны живым. Кредит на новые корпуса висел на шее как мельничный жернов. Мед — вот все, что отделяло его от того, чтобы снова ехать куда-то наниматься вахтой. Качать, сдавать, гасить долг. План простой, как гвоздь.

И в это утро над центральным ульем развернулось окно.

Не физическое. Висело в воздухе бледной рамкой, будто кто-то надышал на стекло, а на стекле проступили буквы.

[Система «Улей» синхронизирована. Оператор: Галиуллин М. Р.]
[Уровень 1. Опыт: 0. Доступно семей: 30]
[Внимание: в радиусе 400 м обнаружена угроза высшего приоритета.]

Марат постоял. Поморгал. Снял и протер очки — старый рефлекс, хотя очки тут были ни при чем. Окно не исчезло. Пахло, как всегда пахнет на пасеке в июле: нагретым воском, травой, чуть-чуть дымарем. И вот эта обыденность запаха почему-то убедила его сильнее всего. Галлюцинации не пахнут медом.

— Ну допустим, — сказал он вслух. Голос вышел хриплый. — И какая угроза.

Окно услужливо повернулось.

[Объект: Шершень-разведчик. Vespa. Уровень: 6.]
[Задача разведчика: пометить пасеку феромоном. При возвращении в гнездо — наведет рой. Время до подхода роя после метки: ~50 мин.]
[Прогноз при успехе разведчика: потеря 28–30 семей за один час.]

Вот теперь в груди у Марата что-то дернулось, как рыба на крючке.

Он знал про шершней. Дед рассказывал, да и сам видел в прошлом сезоне, что эти твари делают: один налетает, рубит пчел челюстями пополам, прямо в воздухе, десятками, и тащит фарш своим личинкам. А если разведчик позовет стаю — все. Пасеку выносят подчистую за вечер. Остаются пустые корпуса и ковер из крыльев под летками.

Тридцать семей. Кредит. Зима.

— Где он, — сказал Марат уже не окну, а себе.

И увидел.

Шершень сидел на прилетной доске седьмого улья. Здоровенный, с мизинец, в черно-желтой броне, и голова у него поворачивалась как у маленького экскаватора. Пчелы жались вглубь, не лезли. Умные. Знают, что лоб в лоб его не возьмешь.

Первым движением Марат схватил с верстака плоскую рейку. Замахнулся. Прихлопнуть гадину — и дело с концом, чего тут думать.

[Предупреждение. Промах разведчика по вашей вине = тревожный феромон. Шершень успеет позвать рой с земли. Рекомендация: не бить.]

Рука сама опустилась.

Он стоял с рейкой, как дурак на свадьбе, и медленно до него доходило: махать — это по-заводскому, в лоб, кувалдой по проблеме. А тут кувалда не работает. Промажешь — он взбесится и свистнет своим. Попадешь не насмерть — то же самое.

Думай, Галиуллин. Ты двадцать лет думал, как положить шов там, где не подлезть. Подумай и сейчас.

[Решение принято: отказ от прямой атаки.]
[Интеллект +1. Уровень 2. Открыто: осмотр семей как ресурса.]

Окно вдруг раскрасило ульи цветом. Над каждым — короткая строка. Сильные семьи горели ровным золотом: «42 000, боевой дух высокий». А вот над девятым — тускло-оранжевым:

[Семья №9. Особей: 11 000. Матка старая, осенью под замену. Боевой дух: средний. Статус: слабая.]

И тут Марат все понял. Как замкнуло.

Есть у пчел одна штука, про которую ему еще дед говорил, а он тогда не поверил, пока сам не увидел. Пчела шершня в одиночку не осилит — жало его броню не берет. Но если облепить его кучей, сотнями, со всех сторон, сжать в живой шар и начать трястись — внутри шара поднимается жар. Градусов до сорока шести. Шершень при сорока пяти варится насмерть. А пчела держит сорок восемь, пятьдесят. Полградуса разницы между «мы его» и «он нас». Полградуса — вся разница в этом мире.

Тепловой удар. Пчелы его просто-напросто запекают.

Только сам по себе, на открытой доске, разведчик такого не допустит — увернется, взлетит. Его надо заманить. Внутрь. Туда, где тесно и где пчел много, а бежать некуда.

— Девятая, — сказал Марат. — Прости, родная.

Он подошел к девятому улью — тому, слабому, с доживающей маткой. Откинул крышку. Снял холстик. Оттуда пахнуло теплым, гудящим, живым. Одиннадцать тысяч, которых он, если все пойдет не так, скормит шершню добровольно. Бейт. Приманка. По-заводски — пробная деталь, которую не жалко угробить на настройку.

Дымарем он пустил пару клубов — не глуша пчел, а наоборот, растревожив семью до злого, кусачего состояния. Потом взял рейку (ту самую, несостоявшееся орудие убийства) и аккуратно, бочком, согнал шершня с седьмого улья — не бить, а подтолкнуть воздухом, страхом, — к открытому девятому.

Разведчик, жадная тварь, повелся. Увидел открытое гнездо без защиты. Решил, видно, что повезло. И нырнул внутрь.

Марат накрыл улей холстиком и прижал крышкой. Оставил только леток. Сел сверху, навалился всем своим немаленьким весом и стал ждать.

[Квест «Разведчик» — финальная фаза. Цена провала подтверждена: 28–30 семей, кредит, зима. Удачи, оператор.]

Внутри, под его задом, в деревянном ящике, шла война.

Гул сменился. Стал ниже, гуще, страшнее — тысячи крыльев забили в одном ритме, и Марат спиной, через доски, почувствовал, как улей теплеет. Реально теплеет. Как мотор под нагрузкой. Пчелы облепили чужака живым комом и жгли его собой, сжигая заодно и часть себя — он знал, что в этом шаре половина из них тоже не выживет.

Пара пчел все же вылезла из летка и вкатила ему два жала — в шею и в запястье. Горячо, точно окурком ткнули. Марат не дернулся. Заслужил. Он их семью сейчас сунул под нож ради остальных двадцати девяти — пусть кусают, имеют право.

Минут десять прошло. Или пять. Или пятнадцать — кто там считал, когда у тебя под задом решается зима.

Гул опал. Выровнялся. Стал обычным, домашним, рабочим.

[Объект «Шершень-разведчик» нейтрализован. Метка не передана. Рой не вызван.]
[Квест «Разведчик» закрыт. Опыт +300.]
[Уровень 4. Хитрость +1. Выдержка +1.]
[Семья №9: потери — 4 000 особей. Статус: выжила. Матка под замену, как и планировалось.]

Марат слез с крышки. Ноги затекли. Шея горела, запястье раздувалось — надо содой. Он откинул холстик и заглянул.

На дне, среди усталых, медленно ползающих пчел, лежал черно-желтый комок. Мертвый. Запеченный насмерть собственной жадностью и чужим теплом.

— Вот так у нас, — сказал Марат. Непонятно кому. Пчелам, наверное. — В лоб не всех берут.

Он закрыл улей. Сел на перевернутое ведро, вытер лицо. Руки чуть тряслись — отходняк. И впервые за долгое время — с тех самых пор, как порезали его цеха, — внутри было не пусто, а как-то... по делу. Будто снова нашелся шов, который кроме тебя никто не положит.

Окно все висело. И, пока он сидел, оно моргнуло и подтянуло новую строку.

[Обнаружено: источник разведчика. Гнездо шершней. Расстояние: 2,3 км, направление — старая вырубка за ручьем.]
[Объект: Матка-основательница. Уровень: 18. Рой в стадии роста.]
[Если гнездо не уничтожить до конца августа — следующий разведчик придет не один.]
[Доступен квест «Вырубка». Принять?]

Марат посмотрел на окно. Потом на тридцать своих ульев, гудящих ровно и мирно в июльском мареве. Потом — в сторону ручья, за которым начиналась старая вырубка. Два с лишним километра. Матка восемнадцатого уровня. Он — четвертого.

Посолил языком распухшую губу. Усмехнулся.

— Ну допустим, — сказал он. И потянулся к дымарю.