News Nov 17, 01:08 PM

Сестра сожгла большую часть писем Джейн Остин: что уцелело и что думают исследователи

Джейн Остин умерла в июле 1817 года в Винчестере, ей было сорок один. Ее романы к тому времени уже вышли, но без имени на обложке. «Гордость и предубеждение» значилась как написанная «автором „Разума и чувства“». Читающая публика догадывалась, кто стоит за псевдонимом, но официального признания пришлось ждать дольше, чем хотелось бы.

Что осталось от ее переписки? Немного, и это болезненная тема. Старшая сестра Кассандра, самый близкий человек Джейн, после ее смерти уничтожила значительную часть писем. Сохранилось около 160, и большинство адресовано самой Кассандре.

Почему она так поступила? Исследователи расходятся. Одни считают, что Кассандра хотела защитить приватность семьи и доброе имя родных. Другие полагают, что некоторые фрагменты она сочла слишком личными или резкими для чужих глаз. Прямых свидетельств о мотивах почти не осталось. Это, честно говоря, главная загадка.

Уцелевшие письма интересны не столько новостями, сколько интонацией. В письме января 1813 года, где Остин обсуждает свой роман, есть фраза, которую цитируют до сих пор. В переводе она звучит примерно так: «Три-четыре семьи в деревенском приходе — вот что нужно, чтобы писать роман». Неплохая рабочая философия: никаких гигантских полотен, только люди, которых видишь каждый день.

Письма полны иронии. Соседи, визиты, неудачные ужины, балы, скучные родственники. Остин писала о мелочах так, что мелочи становились смешными. Именно поэтому ее проза до сих пор кажется живой. Письма словно показывают кухню, где готовились романы.

Потеря ощутимая, спорить тут не о чем. Но то, что сохранилось, помогает понять, как работала писательница, которая из нескольких гостиных сделала целую вселенную. Дом в Чотоне, где Остин жила и писала в последние годы, по-прежнему принимает посетителей, а исследователи продолжают искать и сверять каждый уцелевший фрагмент.

1x
Loading comments...
Loading related items...

"You write in order to change the world." — James Baldwin