Самокат, или Как я в молодость прокатился

Вот говорят: движение — жизнь. Дескать, кто на самокате катается, тот и молодой, и здоровый, и вообще передовой человек. А я вам так скажу, братцы мои: жизнь-то, может, и движение, а только денег с этого движения улетело у меня — будто и не двигался я вовсе, а стоял на месте да купюрами махал.

А началось все с соседа. С Валерки из семнадцатой.

Мужчина он молодой, годов тридцати, штаны носит узкие, бородка подстрижена культурно. И вот он, значит, на самокате этом электрическом подкатывает к подъезду — вжик! — легонько так спрыгнул, телефончиком щелк, и пошел себе, руки в карманы. Красиво. Не человек, а прямо реклама какая-то ходячая.

А я стою. С пакетом кефира стою и, извиняюсь, любуюсь.

И такая меня, братцы, взяла досада. Мне ведь тоже, между прочим, не сто лет. Мне пятьдесят два, а это, если разобраться, самый расцвет мужчины. Просто, может, скрытый. А тут этот Валерка вжикает, будто у него одного молодость, а у меня одна поясница да проездной на автобус.

Ну и решил я. Прокачусь.

Подхожу к самокату. Стоит их целая, можно сказать, шеренга у магазина — оранжевые, ладные. На боку код нарисован, квадратик такой рябенький. Навел я на него телефон, как люди делают. А он мне пишет: внесите, гражданин, залог. Тысячу рублей.

Я, признаться, слегка вздрогнул. Тысячу — за то, чтоб я ножками оттолкнулся? Но виду не подаю. Виду я подаю обратный — дескать, что мне тысяча, я человек передовой. Внес.

Поехали.

И тут, братцы мои, я вам доложу — это был момент. Это был, я извиняюсь, полет души. Ветерок в лицо, дома мимо плывут, старушки на лавочке провожают меня взглядом — не то с завистью, не то с испугом, кто их разберет. А я еду. Молодой. Расцвет.

Проехал я так квартал. Другой. Вошел, что называется, во вкус. Уже и повороты закладываю, уже и звоночком дзинькаю. Голубей распугал целую стаю — интеллигентно, впрочем, без жестокости.

И тут гляжу — а меня-то унесло.

Унесло меня, братцы, аж к реке, за мост, в район, которого я, честно скажу, и не знаю толком. Стоят склады какие-то, забор, собака вдалеке высказывается. Ну, думаю, накатался. Пора и честь знать. Завершаю поездку.

Тыкаю в телефон: завершить.

А он мне — нельзя. Вы, пишет, вне зоны. Ставьте самокат в зоне, а тут не положено.

Я туда. Я сюда. Верчу этот телефон, а на карте — я красной точечкой торчу в чистом поле, и вся синяя зона, где можно, — она вон где, за мостом, откуда я, дурак, и прикатил.

А счетчик, между прочим, идет. Тикает по шесть рублей минута. Я стою, а деньги мои — тик, тик — капают в неизвестность.

Поехал обратно. А в горку-то он, оказывается, не больно и везет, самокат этот. Кряхтит, пищит. Батарейка, вижу, красным налилась. И на середине моста — стоп. Приехали. Сел аккумулятор. Насмерть.

И вот стою я, братцы мои, посреди моста. Ветер. Пятьдесят два года. В руке кефир, который я, к слову, так до дому и не донес — теплый уже, поди простокваша. Рядом самокат дохлый, который я не могу ни бросить — штраф, ни завершить — не в зоне. А счетчик все тикает, будто ему одному весело.

Звоню в поддержку. Барышня-автомат вежливая: ваш звонок очень важен. Оставайтесь, дескать, на линии. Я и остался. Минут двадцать оставался, слушал музычку.

Потом уж живой человек взял трубку. Молодой, по голосу — вроде Валерки. И говорит: а вы, гражданин, докатите аппарат до зоны и там завершите. Пешочком.

Пешочком.

Вот и катил я его пешочком. Через мост. В горку. Полтора километра толкал я эту оранжевую радость, как бурлак, и думал одну сплошную мысль: и на кой мне сдалась эта молодость.

Докатил. Завершил. Гляжу в телефон — а с меня за прогулочку набежало четыреста двадцать рублей. Плюс залог где-то в недрах приложения завис, обещали вернуть в течение десяти рабочих дней. Десять дней, братцы. Будто он его на курорт увез, залог мой.

Прихожу домой уже затемно. Супруга в дверях: где, спрашивает, тебя носило? За кефиром на три часа ушел.

А я молчу. Что тут скажешь. Поставил простоквашу на стол и сел.

А наутро, значит, выхожу — и опять этот Валерка. Вжикает. Спрыгнул, щелкнул, пошел, руки в карманы. Красиво.

Ну и пускай себе вжикает, думаю. Молодой человек. У него, может, и поясница другая, и залоги другие, и мост ему под горку.

А я теперь на автобусе. Он хоть медленный, зато сам едет. И залога с меня не просит. И до зоны толкать не надо.

Вот вам и все движение. Вот вам и вся жизнь.