Режиссер писал письма в расчете, что их никто не прочитает — когда их расшифровали, театр затрясся

Мейерхольд. Авангардист. Революционер от театра. Человек, который ломал сцену и переделывал Шекспира в рабоче-крестьянские пьесы.

Но есть письма, которых мало кто видел. Письма 1938 года. Написаны человеком, который только что узнал, что его театр закрывают. Государство, которое он восхвалял в публичных речах, вдруг объявило его враг.

Письма адвокату. Конечно, адвокату — кому еще писать, когда стены имеют уши?

«Я понимаю теперь», — пишет он. И дальше — странное: признания в том, что многие его постановки были ошибкой. Не творческой ошибкой, нет. Ошибкой другого порядка. Он писал о том, что поддался моде, что служил не искусству, а власти. Что актеры от этого страдали. Что зритель только запутался.

Одна фраза повторяется в нескольких письмах: «Я выбросил из театра живое. Оставил только скелет».

А потом письма обрываются.

Его арестовали в июне 1939 года. Умер в тюремной больнице при неясных обстоятельствах.

Письма нашли в 1992 году, в архивных коробках, помеченных просто «Личное». На конверте — аккуратный почерк, адрес, марка, но писем не отправили никогда. Мейерхольд писал то, что не мог сказать. И молчал.

Теперь эти письма подготовлены к публикации. Театроведы говорят: это переписывает историю советского авангарда. Не триумф, а трагедия. Не герой, а человек, который ошибался. И знал об этом.