Релакс, или Как я на пятнадцать минут отдыха целым этажом обзавелся

Удобство я, братцы мои, ставлю высоко. Не роскошь — роскошь это для пустых людей, которым себя девать некуда. А именно удобство. С понятием, с расстановкой.

Другой сядет куда попало — на табурет, на ящик, на корточки у подъезда — и доволен, как воробей на проводе. А я не таковский. Я место под себя выбираю, как костюм.

И вот прошлое воскресенье.

Жена, Клавдия Петровна, потащила меня в торговый центр. «Меридиан». Сама — по тряпкам, а меня, значит, посадила на лавочку у фонтана — пакеты сторожить. «Сиди, — говорит, — и не отсвечивай».

Сижу. Отсвечиваю.

А надо вам сказать, что скучнее этой лавочки я в жизни ничего не встречал. Народ течет мимо туда-сюда, самокаты пищат, из колонки под потолком играет музычка, от которой хочется прилечь и помереть, эскалатор едет вверх пустой, будто сам себя катает. И пакеты эти. Четыре штуки. Караулю их, как цепной.

А напротив — кресла.

Четыре штуки. Черные, кожаные, здоровые — с виду не кресло, а трон для какого-нибудь допотопного царя. И над ними вывеска: «РЕЛАКС. Массаж — 15 минут — 200 ₽. Наведи телефоном и оплати». И квадратик этот пестренький, рябой.

Я, братцы, человек современный. Техники не пугаюсь. Я так рассудил: другой дурак будет на жесткой лавке сидеть, спину гробить, а я — культурно. За двести рублей. Отдохну, как в санатории, а Клавдии потом и говорить не стану. Пусть думает, что я тут страдал.

Навел телефон. Пикнул. «Оплата прошла». Сел.

И вот тут, братцы мои, кресло меня и взяло.

Внутри у него, стало быть, ролики. И эти ролики как пошли мне по хребту гулять — снизу вверх, сверху вниз, — да с таким усердием, будто я им денег должен. Кресло подо мной запыхтело, откинулось, ноги мне кверху задрало. Лежу я, значит, на людном этаже, кверху подметками, а машина меня месит, как тесто.

Первые секунды я даже обомлел. А потом — ничего. Хорошо. Тепло. Под ребрами что-то приятно екает.

И главное — публика.

Идут мимо люди и косятся. Одна гражданка с коляской остановилась, смотрит. Двое пацанов с мороженым встали. Старушка какая-то крестится. А я лежу — и, чтоб никто не подумал, будто я тут впервые и мне неловко, принял лицо значительное. Будто я каждый божий день в таком кресле отдыхаю. Будто мне это все — тьфу, привычное дело.

— Вот это, граждане, — говорю громко, — я понимаю. Культура отдыха. Это вам не на лавке горбатиться.

Граждане молчат. Смотрят.

А кресло тем временем добралось мне до шеи. И давай мотать голову. Туда-сюда, туда-сюда. Кепка с меня слетела — шмяк на пол. Телефон из руки выскользнул, уехал куда-то под сиденье. А я и достать не могу — ролики держат, как конвой.

— Это, — говорю уже потише, — оно специально так. Для кровообращения.

Публики меж тем прибавилось. Стоят полукругом. Кто-то телефон поднял — снимает. Мальчонка спрашивает:

— Мам, а дедушку чинят?

Тут бы мне встать и уйти. Но вставать — это признать, что я в этом кресле чужой, что оно меня одолело. А гордость, братцы, она дороже спины. И я остался лежать. С достоинством. И еще речь толкнул — про то, что настоящий человек и отдыхать должен умеючи, не абы как, а по науке, и что в приличных местах нынче все так расслабляются, и нечего глаза пялить.

Говорил я хорошо. Складно. Минуты, думаю, три говорил.

А кресло все качает, все греет. И под эту качку, под музычку, под теплые ролики меня и разморило. Веки сами съехали. И поплыл я, братцы. В санаторий. В теплое море.

Очнулся от громкой музыки. Кресло тренькнуло, выпрямилось и вежливым женским голосом объявило на весь этаж: «Ваш сеанс завершен. Спасибо, что выбрали „Релакс“!»

Открываю глаза.

А передо мной — народу человек двадцать. Стоят. Улыбаются. Половина с телефонами. И паренек один, лет пятнадцати, говорит мне ласково так, бережно:

— Дедуль, вы минут восемь как спите. Храпели — на весь этаж. Мы вас уже сняли, в наш паблик «Меридиан смешной» выложили. Вы там нарасхват.

Я встал. Кепку поднял. Телефон из-под кресла выудил.

И вот что я вам, братцы, скажу. Другой бы на моем месте сгорел со стыда. А я — нет. Я человек современный.

К вечеру под тем видео, под моим то есть храпом, набралось четыре тысячи этих, как их, лайков. Меня полрайона узнает. Соседка с пятого кланяется.

И теперь я в «Меридиан» хожу каждое воскресенье. Сам. Клавдию не беру. Сяду в кресло номер три, отсыплю двести рублей — и отдыхаю на публику, как артист.

А что? Удобство я, братцы мои, ставлю высоко. А удобство со славой — это уж, считай, двести рублей на ветер не брошены.