Регламент, или Как я в домовом чате порядок навел

Вот говорят: власть портит человека. Врут, братцы мои. Не портит. Она его, можно сказать, доделывает. Проявляет, как фотографию в тазике: был человек как человек, а капнули на него три капли — и вылез весь узор. Я это на собственной, извиняюсь, шкуре проверил. Через один домовой чат в телефоне и должность, за которую ни копейки не платят.

А началось все с усталости. Не моей — чужой.

Есть у нас чат. «Наш дом на Кленовой, 12». Восемьдесят четыре души, и все, доложу я вам, при языке. С утра до ночи там жизнь кипит: то воду отключат, то кошка пропала, то кто-то самокат в подъезде бросил поперек дороги, и об него, извиняюсь, весь второй этаж спотыкается. И над всем этим — старшая по дому, Зинаида Марковна. Администратор.

И вот она однажды пишет. Устала, дескать. Не могу больше. Кто, товарищи дорогие, возьмет на себя модерацию?

Тишина. Восемьдесят четыре человека — и все разом онемели. Будто им рты варежками позатыкали.

А я возьми и напиши: возьму.

Сам не знаю зачем. Дернуло. В груди этак тепло стало, будто меня в президиум позвали. И приходит мне на телефон уведомление — маленькое такое, серенькое: «Пал Палыч назначен администратором». А рядом — корона. Желтенькая. У всех человечки, а у меня — корона.

Жена глянула через плечо. «Ну, — говорит, — теперь ты пропал».

Ах, до чего же баба у меня прозорливая. Как в воду.

Первые дни я был скромен. Тихий, можно сказать, царь. Так, поправлю кого по мелочи — не ругайтесь, граждане, тут дети читают. Спасибо мне писали. Уважение оказывали. Один сосед, из тридцатой, даже смайлик прислал — руки этак вместе сложены, будто в церкви. Я его, признаться, две недели вспоминал.

А потом во мне проснулся государственный человек.

И первым делом я завел Регламент.

Написал я его ночью, торжественно, пунктами. Пункт первый: обсуждать строго вопросы дома. Пункт второй: никакой рекламы, никакой рассады, никаких котиков без дела. Пункт третий: капслоком, сиречь большими буквами, не орать. Пункт четвертый — тут я уже вошел во вкус — картинки смешные не постить, ибо чат не балаган.

Вывесил. Закрепил сверху, гвоздиком, чтоб каждый видел.

И началось, братцы мои, мое царствование.

Соседка из сорок пятой выставила рассаду. Помидоры, по тридцать рублей корешок. Хорошая, говорят, рассада. Но — реклама. Пункт второй. Удалил. Молча, без объяснений — власть, она объяснять не обязана.

Мужик из подвала написал капслоком: «КОГДА ПОЧИНЯТ ЛИФТ?!» Законный, между прочим, вопрос. Но — пункт третий. Предупреждение.

Сосед из шестнадцатой прислал картинку — кот в каске, а подпись «наш сантехник». Смешно. Я, грешным делом, сам хрюкнул в кулак. Но регламент есть регламент. Пункт четвертый. Удалил, а мужику вынес порицание.

И такой, доложу я вам, во мне азарт открылся. Сижу вечером на диване, ужин стынет, а я — чищу. Полю чат, как грядку. Выдергиваю лишнее с корнем. И до того мне сладко от этой прополки, до того я собой горд — прямо весь распрямился, будто орден получил.

Тут и жена подвернулась. Выставила, дуреха, фотографию — котенок наш, Барсик, в тапке спит. Умилительно. Тридцать лайков за минуту.

А я — что? А я — принципиальный. Пункт второй: котики без дела. Удалил.

Собственной жене.

Дома после этого установилась, как в газетах пишут, холодная война. Спали через стенку из молчания. Ну да ничего, думаю. Государственному человеку одиночество не в новинку. Зато порядок.

И порядок, братцы мои, я навел.

За две недели я вычистил все. Рассаду — вон. Капслок — вон. Котов — вон. Смешные картинки — под корень. Кто спорил — тому предупреждение, а на третье предупреждение — из чата, во тьму внешнюю, к беспорядочным людям.

И настала в чате «Наш дом на Кленовой, 12» тишина.

Великая. Гулкая. Чистая, как в операционной.

Сижу я, значит, вечером, любуюсь. Ни одного лишнего слова. Идеальный дом. Открываю список участников — а там, братцы... а там нас двое. Я. И бот, который про отключение воды пишет по вторникам.

Все. Больше никого. Всех, оказывается, разогнал. По одному. Собственноручно.

Я, признаться, малость оробел. Написал — так, для проверки — бодрое: «Доброе утро, соседи!»

Тишина. Бот — и тот промолчал, вторник еще не наступил.

А наутро жена сунула мне под нос свой телефон. И вижу я новый чат. «Наш дом на Кленовой, 12 (ЖИВОЙ)». Восемьдесят три человека. Зинаида Марковна — снова с короной. Рассада цветет, коты в касках, капслок гуляет, лифт чинят всем миром. Жизнь.

А меня туда, извиняюсь, не позвали.

Так и сижу с тех пор. Администратор. Царь. В своем чистом, прибранном, идеально пустом чате. Один. Регламент вон висит, гвоздиком прибит.

Читать некому.