Пушкин умер 189 лет назад — а мы до сих пор живём по его сценарию

Десятого февраля 1837 года Александр Сергеевич Пушкин скончался от раны, полученной на дуэли. С тех пор прошло 189 лет. Казалось бы — ну, классик, ну, «наше всё», ну, проходили в школе. Поставили памятник, назвали улицу, напечатали на конфетах. Дело закрыто. Но вот что по-настоящему странно: откройте любую ленту новостей, зайдите в любой чат, послушайте любой разговор в баре — и вы обнаружите, что мы по-прежнему разыгрываем пушкинские сюжеты. Как будто он не просто написал книги, а запрограммировал нас.

Скучающий циник, который слишком поздно понимает, что упустил главное в жизни? Онегин. Человек, поставивший всё на одну карту и сошедший с ума от жадности? Германн из «Пиковой дамы». Маленький человек, пытающийся сохранить честь в мире, который его перемалывает? Гринёв. Мы не читаем Пушкина — мы его проживаем. И в этом его жуткая, почти мистическая актуальность.

Давайте начнём с «Евгения Онегина». Роман в стихах, который проходят в девятом классе и благополучно забывают. А зря. Потому что Онегин — это идеальный портрет современного человека с синдромом упущенной выгоды. Он всё попробовал, ему всё надоело, он листает жизнь как ленту в телефоне — без интереса, без вовлечённости. Татьяна ему пишет письмо — по сути, ставит лайк от души, — а он отвечает снисходительной лекцией. Мол, вы хорошая девушка, но я не в ресурсе. Знакомо? Через несколько лет он вдруг «прозревает» — но поздно. Татьяна уже не та наивная девочка из деревни. Она выросла, окрепла и научилась главному: не ждать, пока тебя оценят. «Я вас люблю, к чему лукавить, но я другому отдана и буду век ему верна» — это не про верность мужу. Это про верность себе. Пушкин в 1831 году написал мануал по самоуважению, который до сих пор актуальнее любой книги по психологии.

Теперь «Пиковая дама». Повесть, которую можно пересказать одним предложением: человек хотел обмануть систему и система его уничтожила. Германн — инженер, немец по крови, рационалист до мозга костей — узнаёт, что старая графиня знает секрет трёх карт, которые всегда выигрывают. И вот этот рациональный, расчётливый человек буквально сходит с ума от жадности. Он готов на всё: притворяться влюблённым, запугивать старуху до смерти, рисковать всем. Чем не портрет криптоинвестора 2021 года? Или игрока на бирже? Или любого, кто искал «секретную формулу» успеха, вместо того чтобы просто работать? Пушкин, кстати, сам был азартным игроком и проигрывал целые состояния. Он знал эту одержимость изнутри. Именно поэтому «Пиковая дама» — не морализаторская притча, а диагноз. Холодный и точный, как скальпель.

«Капитанская дочка» — история совсем другого рода. Тут Пушкин задаёт вопрос, от которого нам до сих пор неуютно: что делать, когда мир рушится и правила больше не работают? Пугачёвский бунт в романе — это хаос, в котором каждый должен выбрать сторону. Гринёв — молодой офицер, который мог бы легко перейти на сторону Пугачёва (многие так и сделали). Но он держится за свою присягу, за слово, за честь. И самое интересное — Пугачёв его за это уважает. Злодей уважает человека, который ему не сдался. Пушкин показывает парадокс: в мире, где все предают, верность становится не слабостью, а суперсилой. А ещё «Капитанская дочка» — это, пожалуй, самый честный русский исторический роман. Пушкин не делит героев на «наших» и «не наших». Пугачёв у него — не просто бандит, а живой человек, со своей логикой и даже обаянием. Правительственные войска — не просто спасители, а бюрократическая машина, которая чуть не сгубила невинного.

Но знаете, что в Пушкине поражает больше всего? Не сюжеты, не персонажи, не даже гениальный слог. А скорость. Он написал «Пиковую даму» за двадцать дней. «Маленькие трагедии» — за болдинскую осень 1830 года, когда за три месяца выдал столько шедевров, сколько другому хватило бы на всю жизнь. Он работал с плотностью, которая сегодня кажется невозможной. Каждое слово на месте. Никакой воды. Никаких самоповторов. Современным авторам, растягивающим одну идею на тысячу страниц, стоило бы учиться у Пушкина не писать, а вычёркивать.

И вот ещё что. Пушкин погиб в тридцать семь лет. Тридцать семь. Сегодня в этом возрасте люди только заканчивают искать себя, меняют третью карьеру и подписываются на курсы по саморазвитию. А он к этому моменту уже переизобрёл русский язык. Не преувеличиваю — до Пушкина русская литература говорила на странной смеси канцелярского и церковнославянского. Он первым начал писать так, как люди говорят. Простыми, живыми, человеческими предложениями. По сути, он сделал для русского языка то, что Данте сделал для итальянского, а Лютер — для немецкого. Он дал нам право говорить по-своему.

Кстати, о дуэли. Мы привыкли романтизировать его гибель — мол, поэт, честь, Дантес, роковой выстрел. Но давайте честно: Пушкин погиб из-за токсичной светской среды, сплетен и травли. Анонимные письма с намёками на неверность его жены, постоянное давление двора, финансовые долги — и никакой возможности просто уехать и послать всех к чёрту. Если бы Пушкин жил сегодня, анонимные пасквили заменили бы телеграм-каналами, а дуэль — судебным иском. Но суть та же: талантливого человека затравили, и он не выдержал. Это не романтика. Это трагедия, которая повторяется в каждом поколении.

Так что, когда кто-то говорит «Пушкин устарел» — не верьте. Устареть может технология, мода, политический строй. Но не текст, который точно описывает, как человек проигрывает самому себе. Не история о том, как жадность убивает разум. Не роман о том, что честность — единственное, что у тебя никто не отнимет. Пушкину 189 лет как нет на свете, а его персонажи по-прежнему сидят с нами за одним столом. Онегин скроллит тиндер. Германн ставит всё на мемкоины. Гринёв пытается не продать совесть за карьерный рост. Мы — это они. А Пушкин — тот, кто нас предупреждал.