Провал, растянувшийся на 70 лет: как «Моби Дика» реабилитировали только после смерти автора

1 августа 1819 года в Нью-Йорке родился Герман Мелвилл. Сегодня ему исполнилось бы 207 лет. Спросите случайного прохожего, кто это — процентов восемьдесят вспомнят кита. Белого. С гарпунами в боку и капитаном-психопатом на борту. И это всё, что вы, скорее всего, знаете о человеке, который умер в полной литературной нищете, будучи уверенным, что оставил после себя ноль.

Вот тут и начинается самое смешное — если, конечно, вам смешно от чужих траведий длиной в жизнь.

«Моби Дик» вышел в 1851 году. Продажи — жалкие. Критики — беспощадные. Один рецензент назвал книгу «безумной болтовнёй», другой предположил, что автор либо пьян, либо повредился рассудком где-то между главами про анатомию кита. А там, надо сказать, действительно есть глава, полностью посвящённая китовой коже. Просто коже. На сто с лишним страниц раньше — трагедия и философия; здесь — зоологический трактат. Публика хотела приключенческий роман про охоту на морское чудовище. Получила книгу, где сюжет то и дело останавливается, будто рассказчик забыл, зачем он вообще начал говорить, и решил обсудить китобойный промысел как таковой.

За первый год было продано менее трёх тысяч экземпляров. К моменту смерти автора в 1891 году роман принёс ему в общей сложности около 1200 долларов гонорара. За сорок лет. Меньше, чем стоила приличная лошадь.

Мелвилл, кстати, знал успех — но раньше. Его дебютные книги, «Тайпи» и «Ому», основанные на реальном опыте жизни среди племени каннибалов на Маркизских островах (да, он правда туда попал, сбежав с китобойного судна), продавались отлично. Публика любила экзотику с лёгким привкусом угрозы — примерно как сейчас любят true crime. А вот когда автор решил, что имеет право на философскую глубину, читатель развернулся и ушёл.

Знакомая история, не находите?

После провала «Моби Дика» Мелвилл не сдался сразу. В 1853 году он опубликовал «Писца Бартлби» — короткую повесть о клерке, который на любую просьбу начальника отвечает фразой «I would prefer not to», «Я предпочёл бы не». Не отказ, не бунт — а тихое, вежливое, абсолютно непробиваемое несогласие участвовать в происходящем. Бартлби не хамит. Он просто перестаёт функционировать как винтик системы, и система не знает, что с этим делать. Символ отчуждения человека от труда, задолго до того, как это стало модной темой для диссертации. Публика XIX века эту повесть тоже не оценила по достоинству. Ничего, она подождёт полтора столетия.

К середине 1850-х с Мелвиллом было покончено — коммерчески. Он ушёл из литературы почти полностью и устроился таможенным инспектором в порту Нью-Йорка. Девятнадцать лет. Проверял грузы, ставил печати, получал скромное жалованье. Человек, написавший одну из вершин мировой прозы, штамповал накладные на импортный хлопок. Коллеги по службе, по свидетельствам современников, понятия не имели, что он вообще что-то когда-то писал.

Личная жизнь тем временем шла своим чередом, и не сказать, что мягко. Сын Малкольм застрелился в 1867-м в собственной комнате — восемнадцать лет от роду; было ли это несчастным случаем или нет, до сих пор спорят биографы. Второй сын, Стэнвикс, умер молодым, вдали от дома, при обстоятельствах, которые семья предпочла не обсуждать. Друг и литературный кумир Мелвилла, Натаниэль Готорн, которому был посвящён «Моби Дик», к тому времени тоже умер, и переписка прекратилась задолго до этого — тут была своя история охлаждения, которую исследователи разгадывают до сих пор.

Последние годы Мелвилл писал в стол. В буквальном смысле. Повесть «Билли Бадд» — о молодом моряке, чья природная невинность сталкивается с жестокой логикой военного правосудия, — оставалась незаконченной рукописью, обнаруженной среди его бумаг уже после смерти. Опубликовали её только в 1924 году, спустя тридцать три года после того, как автор умер, так и не увидев в печати ни строчки.

А дальше происходит то, что редко случается в литературе, и что, если задуматься, звучит почти неправдоподобно. В 1920-х годах группа литературоведов и критиков — эту волну потом назовут «Мелвилловским возрождением» — начинает заново перечитывать «Моби Дика». И внезапно понимает: это не провал. Это один из величайших романов, написанных на английском языке. Роман о безумии, одержимости, о человеке, который тратит жизнь на месть существу, которому попросту нечего ему сказать. Капитан Ахав гонится за китом через полмира — а кит, если вдуматься, вообще не в курсе, что участвует в этой драме.

К середине XX века «Моби Дика» уже преподают в университетах как обязательную классику. Фраза «Зовите меня Измаил» становится одним из самых узнаваемых первых предложений во всей мировой литературе. Бартлби превращается в культовую фигуру — про него пишут философы вроде Делёза, его цитируют в разговорах об офисном выгорании и в статьях про экзистенциальный отказ. Ирония в том, что человек, чьё имя сегодня стоит в одном ряду с Толстым и Диккенсом, при жизни считал себя списанным в утиль неудачником, штампующим таможенные декларации ради куска хлеба.

И вот что стоит унести с собой из этой истории. Литературная слава — крайне ненадёжная валюта при жизни автора и удивительно устойчивая после его смерти. «Моби Дика» не изменился ни на одну запятую между 1851 и 1920-м годом. Изменился читатель. Мир дозрел до книги, которая слишком опередила момент своего выхода. Мелвилл умер, будучи убеждён, что проиграл. Спустя век выяснилось, что он просто играл вдолгую — сам того не зная, без всякого умысла, потому что выбора у него, если честно, особо и не было.