Поминутно, или Как я сам себе хозяином побыл

Мне понадобилось перевезти кресло.

Обыкновенное такое кресло, продавленное, но с достоинством — я купил его на «Авито» за девятьсот рублей у вдовы полковника, жившей, как назло, на другом конце города. Такси туда и обратно выходило рублей семьсот. Грабеж средь бела дня.

И тут зять. Он у меня современный — борода, один наушник в ухе, будто вполуха слушает все человечество. Говорит: возьми каршеринг. Дешево, восемь рублей минута, сел и поехал. Сам себе хозяин.

Сам себе хозяин. Запомните эти слова. Я их потом целую ночь вспоминал.

Зарегистрировался. Приложение называлось «Прокатись» — с восклицательным знаком, будто оно за меня радуется. Нашел машину во дворе. «Солярис», грязный, с чужой яблочной кожурой в подстаканнике. Пикнул телефоном — двери щелкнули, приняли меня. Восемь рублей побежали.

Побежали, доложу я вам, резво.

Я ведь как рассуждал: восемь рублей — копейки. А сел за руль — и оказалось, что копейки эти умеют капать. Кап. Кап. Стоишь на светофоре — капает. Старушка через дорогу ползет, я жду, шляпу приподнял — а счетчик-то не приподнимает. Ему старушки без надобности.

До вдовы доехал за сорок минут. Пробки.

Вдова оказалась дама основательная, при чае и при воспоминаниях. Кресло, говорит, покойник в нем тридцать лет телевизор смотрел. Присядьте, попробуйте. Я говорю: не могу, у меня машина поминутно тикает. Она обиделась. Пришлось сесть. Пришлось попробовать. Хорошее, между прочим, кресло — я в нем чуть не задремал, а «Прокатись» тем временем меня, спящего, обчищал как липку.

Кое-как погрузили. Кресло в багажник не влезло, поехало сзади, в обнимку со мной через плечо, как пьяный родственник.

И вот тут началось главное.

Подъезжаю к дому. Гордый. Останавливаюсь, тычу в кнопку «Завершить аренду». А телефон мне ласково: «Автомобиль находится вне зоны завершения. Выберите: продолжить поездку или ожидание».

Вне зоны. Мой двор, где я двадцать лет мусор выношу, оказался — вне зоны. За гранью, извиняюсь, добра и зла.

Стал я эту зону искать. Езжу кругами, кресло по плечу возит, а на экране синими пятнами — где можно бросить машину, где нельзя. Ближайшее пятно — за три квартала, у торгового центра. Поехал туда. Приехал. А там все пятно уже другими «Соляриками» заставлено, как селедка в банке. Ни щелочки.

Кругом второй. Кругом третий.

Восемь рублей. Восемь. Восемь.

Минут через сорок этой карусели я вспотел, обозлился и принял, как мне казалось, мудрое решение. Раз, думаю, завершить нельзя — поставлю на «ожидание». Три рубля минута. Схожу домой, чаю выпью, остыну, а после на свежую голову зону эту проклятую доищу. Приткнул машину у своего подъезда, ткнул «Ожидание». Кресло на себе допер до квартиры. Рухнул.

И заснул.

Заснул, братцы мои, как честный человек после трудового подвига. Про машину — ни сном ни духом. Она стояла под моим окном всю ночь, тихая, темная, и с меня — по три рубля в минуту. За то, что дышала.

Разбудил меня телефон. Полвосьмого. «Прокатись!» — с восклицательным знаком — сообщал, что аренда завершена автоматически и с карты списано.

Три тысячи двести сорок рублей.

Я сел. В кресло, естественно, — больше не в чем. Сел и стал считать. Кресло — девятьсот. Такси, которого я так испугался, — семьсот. А железный мой конь, на котором я побыл сам себе хозяином, — три тысячи двести сорок. Плюс, я так понимаю, чужая яблочная кожура в подарок.

Звоню зятю. Так, мол, и так.

Он помолчал в свой один наушник. И говорит бодро:

— Зато без очереди. И сам себе хозяин.

Вот тут я на него и не обиделся. Хозяин-то я, может, и сам себе. Только вот хозяйство мое за одну ночь подешевело ровно на кресло. Сижу теперь в нем, покойника вспоминаю — который тридцать лет телевизор смотрел и, между прочим, ни рубля в минуту за это не платил.

Счастливый был человек. Хоть и полковник.