Он потерял наследство, жену и репутацию — и написал «Ярмарку тщеславия»

Калькутта, 18 июля 1811 года. В доме чиновника Ост-Индской компании рождается мальчик. Через пятьдесят два года на его похороны придёт семь тысяч человек. Между этими двумя датами — история человека, которого принято считать баловнем судьбы просто потому, что он писал про высшее общество. Ничего смешнее придумать нельзя.

Отец умер, когда Уильяму было четыре. Мать отправила его в Англию — одного, на корабле, через полмира, как посылку. Дальше — типичный набор: закрытая школа, издевательства старших мальчишек, потом Кембридж. Который он, к слову, так и не закончил. Бросил. Ему было скучно зубрить классиков, когда хотелось рисовать карикатуры.

А дальше — потеря наследства. Не постепенная, не по глупости — просто индийские банки, в которые он вложил деньги, лопнули один за другим. Двадцать тысяч фунтов, огромное состояние по тем временам, испарились за пару лет. Он ещё немного проиграл в карты — чего уж там, добивать так добивать. И поехал в Париж учиться на художника. Всерьёз хотел рисовать, а не писать; предлагал себя Диккенсу в качестве иллюстратора «Пиквикского клуба». Диккенс отказал. История, кажется, знает толк в иронии.

Женился на Изабелле Шоу. Три дочери. Средняя умерла в младенчестве. А потом — после третьих родов — с Изабеллой начало происходить нечто, чему в 1840-х годах ещё толком не было названия. Сегодня мы бы, возможно, назвали это тяжёлым послеродовым психозом.

Безумие.

Она пыталась утопить одну из дочерей во время морского путешествия. Пыталась покончить с собой. Теккерей возил её по врачам, по клиникам, по знахарям — тщетно. В итоге определил в частный пансион для душевнобольных в пригороде Лондона, где она и прожила ещё тридцать лет. Пережила мужа. Умерла в 1893-м, уже глубокой старухей, так и не узнав толком, что её муж стал одним из самых знаменитых писателей Англии. Дочерей растила его тёща — тоже, между прочим, не подарок в общении, но факт остаётся фактом: детство девочек прошло без матери и почти без отца, вечно пропадавшего за письменным столом ради гонораров.

Вот эти гонорары. Он писал под псевдонимами — Майкл Энджело Титмарш, Джордж Сэвидж Фицбудл — для журнала «Панч» и «Фрейзерс Мэгэзин», и годами оставался фигурой второго ряда. Не бедствовал катастрофически, но и не процветал. Критики его знали, широкая публика — почти нет. Пятнадцать лет литературной подёнщины. Не самая вдохновляющая карьерная траектория, прямо скажем.

И вот тут — крутой поворот. В 1847 году он начинает публиковать выпусками роман без названия автора на обложке, просто с подписью «пером и карандашом Уильяма Мейкписа Теккерея» — он же сам себя и иллюстрировал. Роман назывался «Ярмарка тщеславия». Подзаголовок — «Роман без героя». Ни одного положительного персонажа. Главная героиня, Бекки Шарп, — авантюристка, манипуляторша, циничная до мозга костей — и при этом единственная по-настоящему живая, обаятельная фигура во всей книге. Читатели должны были её осуждать. Вместо этого — влюблялись.

Успех оказался оглушительным. Внезапно Теккерей стал главным литературным соперником Диккенса — того самого, который когда-то отказал ему в работе иллюстратора. Их сравнивали в каждой рецензии, противопоставляли стилистически: у Диккенса — сентиментальность и мелодрама, у Теккерея — холодная, почти хирургическая ирония. Отношения между писателями были сложными, мягко говоря. В 1858 году разразился настоящий публичный скандал — так называемое дело Гаррик-клуба, когда журналист Эдмунд Йейтс опубликовал ядовитый памфлет о Теккерее, а Диккенс встал на сторону Йейтса. Приятели годами не разговаривали. Помирились буквально за несколько дней до смерти Теккерея — случайно столкнувшись на лестнице клуба, пожали друг другу руки. И только.

Потом была «История Генри Эсмонда» — 1852 год, совсем другой регистр: стилизация под прозу начала восемнадцатого века, тщательно выстроенная, почти музейная точность языка эпохи королевы Анны. Критики называли роман техническим совершенством. Читатели — скучноватым по сравнению с «Ярмаркой». Оба, пожалуй, правы.

К пятидесятым годам он наконец разбогател — не в последнюю очередь благодаря лекционным турам по Британии и США, где рассказывал о английских юмористах восемнадцатого века и собирал полные залы. Ирония судьбы: человек, разорившийся на инвестициях, заработал состояние на разговорах о литературе.

Умер он внезапно, в ночь на Рождество 1863 года. Инсульт. Слуга нашёл его утром 24 декабря — уже мёртвым, в постели, с выражением полного спокойствия на лице. Пятьдесят два года. На похороны в Кенсал-Грин пришло, по разным оценкам, от двух до семи тысяч человек — очередь растянулась на квартал.

Что он оставил после себя, кроме толстых томов? Прежде всего — фигуру антигероя как центра повествования, причём задолго до того, как это стало литературным трендом. Бекки Шарп — прямая прабабка всех обаятельных негодяек мировой прозы, от героинь Оскара Уайльда до современных антигероинь сериалов. Теккерей первым показал: читателя можно заставить сопереживать персонажу, которого он же осуждает морально. Это не трюк — это открытие механизма человеческого восприятия литературы, который потом эксплуатировали сотни авторов.

И вот что забавно. Название «Ярмарка тщеславия» он позаимствовал у Джона Беньяна — из «Пути паломника», где так называлась ярмарка суеты и грехов на пути героя. Но именно Теккерей сделал это выражение нарицательным на два века вперёд. Каждый раз, когда сегодня кто-то саркастично называет светскую тусовку или соцсети «ярмаркой тщеславия», он невольно цитирует человека, который сам потерял почти всё — наследство, здоровье жены, годы молодости — прежде чем понял: единственный способ пережить эту ярмарку — сесть за стол и описать её беспощадно, с любовью и без единой иллюзии.