Неруду отравили после переворота Пиночета? Что нашла экспертиза спустя 40 лет

12 июля. День рождения человека, которого — есть шанс — отравили в больничной палате по приказу диктатуры. Не для красного словца: экспертиза 2023 года нашла в останках Пабло Неруды бактерию Clostridium botulinum, которой в организме умирающего от рака человека быть не должно. Обо всём по порядку — а порядок этот, поверьте, весь состоит из побегов, любви и одной очень неудобной смерти.

Мальчика назвали Рикардо Элиесер Нефтали Рейес Басоальто. Отец — железнодорожник, поэзию считал блажью. Сын взял псевдоним в шестнадцать лет, чтобы отец не узнал о публикациях. Псевдоним позаимствовал у чешского писателя Яна Неруды — просто понравилось звучание. Так Пабло Неруда появился на свет раньше, чем появился настоящий поэт.

А поэт появился быстро и оглушительно. В девятнадцать лет, в 1924-м, вышли «Двадцать стихотворений о любви и одна песня отчаяния» — книга, которую до сих пор переиздают миллионными тиражами, обгоняя по продажам почти всю поэзию на испанском языке, что для сборника юношеских стихов о влюблённости и расставании звучит почти неприлично, если вдуматься, сколько поэтов пишут о том же самом и остаются никем.

Секрет прост. Он не боялся быть прямолинейным до неловкости. «Люблю тебя, как любят некоторые тёмные вещи, тайно, между тенью и душой» — строчка, за которую любого современного редактора хватил бы удар. Неруду это не смущало. Он писал так, будто стеснительность — болезнь других людей.

Дальше начинается вторая жизнь — дипломатическая, и она куда интереснее, чем звучит слово «консул». Чили отправляла Неруду служить в Бирму, на Цейлон, в Яву, Сингапур — по сути, ссылала подающего надежды поэта на другой конец света от скуки и бездеятельности. Он там тосковал страшно. Писал письма. Одиночество, жара, малярия — не самый романтичный набор для будущего нобелевского лауреата.

Перебом случился в Испании. Консульская должность в Мадриде свела его с Федерико Гарсиа Лоркой — дружба вышла настоящей, тесной, со спорами до утра. А потом началась Гражданская война, и франкисты расстреляли Лорку в августе 1936-го без суда, где-то у дороги под Гранадой. Неруду это не просто расстроило — оно его переделало. Из лирика вышел политический поэт, вступивший в компартию, до конца жизни ненавидевший всякую диктатуру. Логично, что закончил он именно так, как закончил — при диктатуре, о которой чуть ниже.

В 1948-м коммунистическую партию Чили запретили, и на Неруду выписали ордер на арест. Дальше — сцена, которая просится в кино (и однажды туда попала, пусть и в переиначенном виде): поэт верхом на лошади, ночью, пересекает Анды через перевал, чтобы уйти в Аргентину. Холод, высота четыре тысячи метров, риск сорваться в пропасть — ради строчки, ради свободы писать. Красиво звучит. Тогда, вероятно, было не до красоты, а до одышки и мокрых от снега сапог.

Из этого изгнания родилась главная его вещь — «Всеобщая песнь» (Canto General), огромная эпическая поэма про весь континент, от доколумбовых цивилизаций до конкистадоров и до собственной современности. Внутри — знаменитые «Вершины Мачу-Пикчу», где древние камни инков становятся метафорой того, что народ переживает и хоронит своих правителей, а сам остаётся. Актуальность этой мысли Неруда, к несчастью, проверит на себе.

Нобелевскую премию по литературе он получил в 1971-м — с формулировкой про поэзию, которая «оживляет судьбу и мечты целого континента». К тому моменту он уже посол Чили во Франции при правительстве Сальвадора Альенде — старого друга. Казалось бы, вершина. Дальше — обрыв.

11 сентября 1973 года военные во главе с Пиночетом свергают Альенде. Неруда, уже больной раком простаты, умирает 23 сентября — всего через двенадцать дней. Официальная причина смерти долгие десятилетия — истощение организма от онкологии. Личный секретарь поэта Мануэль Арайя утверждал другое: перед смертью Неруде якобы сделали инъекцию в больнице, после которой ему резко стало хуже. Об этом говорили годами — и годами это списывали на паранойю сторонников убитого режима.

В 2013 году тело эксгумировали. В 2015-м чилийское правительство официально заявило: «весьма вероятно» участие третьей стороны в смерти поэта. А в 2023-м международная группа судмедэкспертов нашла в останках ту самую бактерию Clostridium botulinum — токсичный агент, который просто не берётся ниоткуда сам по себе у пациента с диагнозом рак. Дело до сих пор не закрыто официально. Согласитесь, не самый типичный постскриптум для нобелевского лауреата.

При этом влияние Неруды на литературу — вопрос без всякой интриги, тут спорить не с чем. Габриэль Гарсиа Маркес называл его величайшим поэтом двадцатого века на любом языке. Латиноамериканский литературный бум шестидесятых — Маркес, Кортасар, Льоса — рос буквально из той же почвы политической ангажированности и магической образности, которую первым вспахал Неруда. Его любовная лирика и сегодня — стандартный подарок на первое свидание в половине испаноязычного мира, что само по себе достижение, которым мало кто из поэтов может похвастаться спустя сто с лишним лет.

Вот и получается странная арифметика жизни: человек, начавший с того, что прятал стихи от отца, закончил тем, что его смерть стала государственной тайной целой страны. Между этими двумя точками — двадцать книг, одна Нобелевская премия, побег через горы и дружба, оборвавшаяся пулей у дороги. Многовато для одной биографии. Но, видимо, ровно столько и нужно, чтобы поэзия перестала быть просто поэзией.