Неожиданный предмет, или Как я сам у себя праздник обчистил

Есть люди, братцы мои, которые к кассе самообслуживания подходят с опаской. Как к чужой собаке. Бочком, бочком, товар вверх ногами, руку не туда суют, а после на весь зал: «Девушка-а! А оно не берет!»

А я не таковский.

Я к этой машине подхожу, извините, как маршал к строю. По-хозяйски. Штрих-код у меня всегда книзу, ладонь твердая, движение отработанное — пик, пик, пик. Мне это в удовольствие. Иной за границу ездит гордиться, а мне и супермаркета «Пятерочка» через дорогу довольно: тут я и техника, и человек, и хозяин положения в одном, так сказать, лице.

Взял я, значит, набор. Кефир — шестьдесят восемь. Батон нарезной — сорок два. Сосиски «Молочные» — сто восемьдесят девять, хотя, между нами, молока в них как во мне балета. И — гвоздем программы — банку икры красной, лососевой, восемьсот девяносто рублей со скидкой. К празднику. Жена велела. «Без икры, — говорит, — гости подумают, что мы обеднели». А мы не обеднели. Мы просто экономные.

Икру я нес отдельно. В руке. Как орден.

Подхожу к аппарату. Кефир — пик. Батон — пик. Сосиски — пик. Икру пока на площадочку положил, на ту, что весы, — думаю, приберегу напоследок, чтоб, значит, дорогое удовольствие растянуть. Есть такая слабость у делового человека.

И тут машина как рявкнет. Голосом. Женским, но злым:

«Неожиданный предмет в зоне упаковки. Уберите предмет».

Я замер.

Братцы. Я оглядываюсь — а на весах-то она, банка. Лежит. Красная такая, наглая. И я, понимаете, в горячке-то забыл, что сам ее туда секунду назад и положил. Мне почудилось — чужое. Кто-то до меня оставил, а я, честный человек, за это отвечай.

Вот тут во мне справедливость и проснулась. Лучше бы спала.

— Граждане! — говорю я на весь зал, и голос у меня прямо трубный сделался. — Тут гражданин один банку забыл! Дорогую! Икру!

Очередь заворочалась. Кто-то вздохнул так, что у меня челка шевельнулась.

— Дедуль, — говорит парень сзади, весь в наушниках, — да ваша это икра, вы ее сами положили.

— Молодой человек, — отвечаю я с достоинством, — я за свою жизнь чужого гвоздя не взял. И икры не возьму. Анжела! Анжелочка!

Прибегает консультантша. Молоденькая, в жилетке, лицо усталое, как касса в получку.

— Что у вас?

— Вот, — говорю торжественно и подаю ей банку двумя руками, будто хлеб-соль. — Чужое. Забыли люди. Верните, голубушка, на полку, к своим. Пусть хозяин найдет. А то время нынче такое — всякий бы себе в пакет и сунул. А я — не всякий.

И, знаете, приосанился. Чувствую — вот он, момент. Стою я весь такой честный, будто памятник самому себе. Очередь молчит. Уважают, думаю.

Анжела банку взяла, посмотрела на меня как-то странно — жалостливо, что ли, — и унесла.

Докупил я кефир с сосисками. Двести девяносто девять рублей. Вышел на мороз гордый, легкий, чистый, как первый снег. Всю дорогу до дома репетировал, как жене про свой подвиг доложу.

Пришел. Разделся. Пакет на стол.

— Где икра? — спрашивает жена.

— А, — говорю небрежно, — тут, Валюша, целая история вышла. Представляешь, лежит на весах банка, чужая…

И рассказываю. С чувством. С паузами. Про честность мою, про Анжелу, про весь честной народ, который меня, можно сказать, глазами провожал.

Жена слушает. Молчит. И лицо у нее делается такое, будто ей за воротник ледышку сунули.

— Дурья твоя голова, — говорит наконец тихо. — Это твоя была икра. Ты ее на весы положил. А машина ее взвесила да и говорит — лишняя, мол, не пробита. А ты, честный человек, свою же икру Анжеле и подарил.

Я сел.

В груди у меня что-то дернулось, будто рыбу с крючка сорвало.

Сбегал обратно. Той же рысью. Прибегаю к полке — а икры-то по акции уж и нету. Разобрали. Последнюю, говорят, минут десять как отдали. Какой-то, говорят, сознательный гражданин ее на весах оставил, честно так, при всех.

Вот и весь мой праздник, братцы.

Гости пришли — на столе сосиски «Молочные», в которых молока как во мне балета. И я во главе стола. Честный. Гордый. Голодный до самой, извините, справедливости.

А жена гостям и говорит:

— Вы Колю нашего не корите. Он у нас не жадный. Он у нас — принципиальный. Сам себя обокрал, зато по совести.