Нацисты сожгли его книги, потом присвоили одну — и сняли по ней погромный фильм

7 июля 1884 года в Мюнхене родился человек, чью книгу нацисты полюбили так сильно, что украли название, вывернули сюжет наизнанку и сняли самый отвратительный антисемитский фильм в истории кино. Автора звали Лион Фейхтвангер. Ирония? Она только начинается.

Он писал против ненависти. Ему ответили тем, что превратили его же текст в орудие этой ненависти. Дальше будет ещё хуже — и ещё интереснее.

Семья была зажиточная, ортодоксально-еврейская, отец держал маргариновую фабрику. Мальчику прочили торговое дело. Мальчик вместо этого поступил в Мюнхенский университет — филология, философия, санскрит, представьте себе набор. Через несколько лет он уже редактировал театральный журнал и дружил с молодым начальным драматургом по фамилии Брехт. Дружба, к слову, оказалась на удивление прочной — пережила эмиграцию, войну и океан.

В 1925 году выходит роман «Еврей Зюсс» — история придворного финансиста Йозефа Зюсса Оппенгеймера, реального человека XVIII века, которого после смерти покровителя-герцога казнили при полном ликовании толпы. Фейхтвангер написал книгу против антисемитизма. Написал тонко, с психологической дотошностью, показав механизм травли изнутри — как общество ищет козла отпущения и находит его безошибочно.

Книга стала бестселлером. Экранизации появлялись одна за другой, вполне пристойные.

А потом пришёл 1940 год.

По личному заказу Геббельса режиссёр Файт Харлан снял фильм с тем же названием — «Юд Зюсс» — но перевернул смысл на сто восемьдесят градусов. Из книги о жертве травли получилась пропагандистская агитка об «опасном еврее», развращающем немецкий город. Фильм показывали войскам СС перед отправкой в гетто — буквально как методичку. Фейхтвангер, живя в изгнании, узнал, что его собственное имя и название его романа теперь звучат как синоним геббельсовской ненависти. Каково это — оказаться соавтором собственного оболгания? Вопрос без ответа.

Ещё раньше, в 1930-м, вышел роман «Успех» — о Баварии начала двадцатых, о суде над карикатурным политиком по фамилии... ну, не будем называть прямо, но узнаём он был мгновенно. Фейхтвангер описал механику превращения провинциального крикуна в фигуру всенародного поклонения за несколько лет до того, как это произошло на самом деле. Пророчество? Скорее трезвый анализ человека, который слушал, что говорят в мюнхенских пивных, и не отмахивался.

В 1933-м, буквально накануне пожара Рейхстага, выходит «Семья Опперман» — роман о берлинских евреях, наблюдающих, как нормальность вокруг них рассыпается кусками, вежливо и постепенно. Книгу сожгли на площадях в том же году, вместе с трудами Фрейда и Маркса. Фейхтвангера, который в тот момент был в поездке, лишили немецкого гражданства заочно. Дом конфисковали. Библиотеку — а собирал он её десятилетиями — разграбили.

Дальше — бегство. Юг Франции, лагерь для интернированных Ле-Мийи, откуда он в буквальном смысле бежал в женском платье (документально подтверждённый факт, не литературный приём). Пиренеи пешком. Испания, Португалия, помощь американского дипломата Вариана Фрая, который спасал деятелей культуры от нацистов почти в одиночку. В итоге — вилла в Пасифик-Палисейдс, Калифорния, по соседству с Томасом Манном.

Там, в эмиграции, он прожил ещё почти двадцать лет. Писал. Собрал новую библиотеку — тысяч тридцать томов, говорят. Дом превратился в место, куда заходили Брехт, Ремарк, Шёнберг — целая колония изгнанной немецкой культуры, которую, если вдуматься, создал именно Гитлер, сам того не желая.

Почему это важно сегодня, а не просто историческая справка? Потому что Фейхтвангер одним из первых показал: исторический роман может быть не бегством от современности, а способом её препарировать. Он брал прошлое — Испанию инквизиции, Рим Иосифа Флавия, Германию XVIII века — и через него говорил о настоящем, обходя цензуру там, где прямая публицистика была бы недлённо запрещена. Приём переняли десятки авторов после него, включая тех, кто, возможно, никогда не признается в этом заимствовании.

Умер он в 1958-м в Лос-Анджелесе, так и не вернувшись в Германию, хотя звали. Гражданства ему, к слову, там официально и не вернули при жизни.

Странная всё-таки штука с этим романом про Зюсса. Написал книгу против ненависти — получил в ответ фильм, воспевающий эту самую ненависть, снятый по мотивам его же текста. Такое не придумаешь нарочно. И, возможно, именно поэтому его стоит читать сегодня — не как памятник эпохе, а как предупреждение о том, с какой лёгкостью правда переворачивается в ложь, если дать в руки нужным людям нужный сюжет.