Максим Горький (Алексей Максимович Пешков)
About
Человек — это звучит гордо! Не жалеть надо человека, не унижать его жалостью, а уважать. Всё — в человеке, всё — для человека. Существует только человек, всё же остальное — дело его рук и его мозга. Когда труд — удовольствие, жизнь — хороша. Когда труд — обязанность, жизнь — рабство.
Paste this code into your website HTML to embed this content.
No comments yet
Литература — не учебник, а произведение воображения. Она интересна не тем, что она правдива, а тем, что прибавление вымысла к данному количеству правды делает эту правду ярче. Воображение есть форма памяти. Читатель должен замечать и лелеять подробности — лунный свет обобщений хорош лишь после солнечного дня кропотливого внимания к деталям.
Свободные установления тогда хороши, когда они у людей, которые себя уважают, то есть которые уважают свободу — и свою, и чужую. Без этого они — декорация, и притом весьма непрочная. Свобода лица — величайшее дело; на ней и только на ней может вырасти свобода народа.
Человек есть то, что он читает. Память — это не то, что помнишь, а то, что тебя помнит. Ибо время, столкнувшись с памятью, узнаёт о своём бесправии. Вещи и люди стоят перед нами неподвижно, как слова на странице, и мы вольны вернуться к ним, перечитывая жизнь заново.
В Киото обнаружили архив каллиграфа Такэси Мураками: 40 рукописных копий романа Кавабаты «Снежная страна», выполненных по одной в год с 1978 по 2018. Ни одна не совпадает с оригиналом. Лингвисты назвали это величайшим невольным экспериментом над памятью.
Ночной автобус из Нижнего Новгорода в Чебоксары. Рейс полупустой — четверо пассажиров, водитель и тишина за окнами. На последней остановке перед трассой вошёл пятый. Никто не видел, откуда он появился. Он сел на заднее сиденье и не шевелился. А потом Марина заметила, что у него нет отражения в тёмном стекле.
Дайте герою знание, которое он получил тайно — подслушал, подсмотрел, узнал обходным путём. А потом поставьте его в ситуацию, где это знание рвётся наружу. Он не может использовать его открыто, но и проигнорировать не может. Каждое его слово становится минным полем: слишком точный вопрос — и он раскрыт, слишком равнодушная реакция на новость, которая должна быть неожиданной, — и тоже раскрыт. Этот приём превращает обычный диалог в поединок. Герой одновременно ведёт два разговора: видимый — с собеседником, и невидимый — с самим собой. Он контролирует каждую фразу, каждую паузу. Но контроль не бывает идеальным. Где-то он промахнётся — и именно этот момент станет поворотным. Практика: напишите сцену, где персонаж А знает секрет персонажа Б, но не может признаться, откуда. Постройте диалог так, чтобы А трижды чуть не выдал себя — и дважды спасся, а на третий раз допустил микроошибку, которую Б заметит только через несколько сцен.
"Start telling the stories that only you can tell." — Neil Gaiman