Клад в шкафу купчихи

Работаю реставратором мебели в мастерской на Васильевском острове, почти семнадцать лет. Несут всякое: комоды, буфеты, венские стулья с оторванными спинками. Но такого шкафа, как в прошлом феврале, еще не привозили.

Заказчица — женщина лет шестидесяти, вся в золоте, представилась «по мужу — Верещагина» — привезла массивный дубовый шкаф, доставшийся от бабушки. Утверждала: вещь чуть ли не купеческая, начало века, семейная реликвия. Просила аккуратно, без спешки, сохранить «дух эпохи».

Разобрал я заднюю стенку — а там, между досок, конверт. Пожелтевший, перевязанный бечевкой. Сердце екнуло, чего уж скрывать: думаю, письма какие-нибудь, а то и облигации царские, я такое уже дважды находил.

Разворачиваю — а там пачка советских рублей. Плотная, аккуратная. Только... ненастоящих. Фантики от чая «со слоном», нарезанные под купюры, с нарисованными Ленинами — детская рука рисовала, неумело, зато старательно.

Записка сверху, карандашом, почерк неровный: «Клад для взрослой жизни. Найдешь — не потрать сразу».

Позвонил заказчице, аккуратно так объясняю находку. Та в трубке замолчала. Долго. Потом говорит тихо: «Это... это же мой почерк. Мне восемь было. Я прятала клад от старшего брата, чтоб не нашел, а потом забыла, в какой шкаф положила — их два было, тот, второй, при переезде выбросили».

Приехала за фантиками через час, хотя жила на другом конце города. Забрала конверт, как настоящую драгоценность — двумя руками, прижав к груди. Расплакалась прямо у меня в мастерской, между банками с лаком и грудой наждачки.

Шкаф я в итоге отреставрировал бесплатно. Хотела заплатить — отказался. Сказал: за такую находку с меня причитается, а не с нее.

Она потом еще раз заходила — принесла банку варенья и ту самую пачку фантиков, уже в рамке под стеклом. Повесила у меня в мастерской, на стену, рядом с грамотами.

Висит до сих пор. Клиенты спрашивают — что за деньги такие странные. Отвечаю: самые настоящие. Просто ценность не в номинале.