Как автор «Моби Дика» умер никому не известным клерком — и стал классиком спустя 30 лет

Представьте: вы написали главный роман нации. Триста страниц про кита, безумие капитана и природу зла в человеке. Критики плюются. Тираж — три тысячи экземпляров за всю жизнь. Вы устраиваетесь таможенным инспектором в порту Нью-Йорка и умираете, так и не заметив собственных похорон в прессе. Так прожил свою жизнь Герман Мелвилл, которому сегодня — 207 лет.

Маленькая деталь для начала. Семья писателя веками писала фамилию как «Melvill» — без финального «e». Отец умер банкротом, когда Герману было двенадцать, оставив семью в долгах и позоре. И вот спустя годы, уже взрослым, Герман почему-то добавляет к фамилии букву. Зачем — толком никто не знает. Может, хотел отделиться от истории отцовского краха. Может, просто нравилось, как звучит с «e» на конце. Биографы спорят до сих пор; сходятся только в одном — жест был осознанный, не опечатка писаря.

Детство у него было так себе. Отец умер в долгах, мать осталась с восемью детьми на руках, Герман бросил школу и пошёл работать — банковским клерком, потом учителем в захолустной школе. Скукота смертная. В двадцать один год он плюнул на это всё и нанялся матросом на китобойное судно «Акушнет». Дальше начинается кино почище любого приключенческого романа.

На Маркизских островах команда взбунтовалась против жестокого капитана; Мелвилл и приятель попросту сбежали на берег. Там их подобрало племя тайпи — те самые, о которых у моряков ходила слава каннибалов. Прожил он у них около месяца. Хромал, боялся, что съедят, и в то же время — вот это по-настоящему странно — искренне восхищался их укладом жизни, свободным от чванства цивилизованной Америки. Из этого опыта родился роман «Тайпи» (1846). Читающая публика была в восторге: экзотика, полуголые островитянки, намёки на каннибализм — бестселлер. Мелвилл в двадцать семь лет — модный автор травелогов. Продолжение, «Ому», закрепило успех.

А дальше он всех обманул.

Вместо очередной сказки про южные моря публика получила «Моби Дика» (1851) — книгу, которая не помещается ни в одну полку жанра. Тут вам и приключенческий роман, и трактат по биологии китов на полсотни страниц подряд, и библейская притча, и монологи капитана Ахава, написанные почти шекспировским слогом. Критики растерялись. Один рецензент написал буквально, что автор, кажется, повредился рассудком. Книгу посвятили Натаниэлю Готорну — с которым Мелвилла связывала странная, почти влюблённая дружба двух писателей, — но даже это не спасло продажи. За оставшиеся сорок лет жизни Мелвилл увидел меньше четырёх тысяч долларов гонораров со своего главного романа.

Падение продолжалось. В 1853 году в журнале выходит «Писец Бартлби» — история конторского служащего с Уолл-стрит, который на любую просьбу начальника отвечает одной фразой: «Я предпочёл бы не делать этого». Не отказ, не бунт — просто вежливое, мягкое, абсолютно непробиваемое несогласие. Сегодня эта фраза — мем, символ пассивного сопротивления системе, её цитируют активисты и офисные работники. Тогда рассказ прошёл почти незамеченным.

Жизнь тем временем била наотмашь. Сын Малкольм застрелился в восемнадцать лет — по одной версии случайно, по другой намеренно; семья это скрывала как могла. Мелвилл, разорённый, непопулярный, устроился таможенным инспектором в порту Нью-Йорка. Девятнадцать лет. Каждый день проверял грузы на пристани — человек, написавший, возможно, лучший роман страны, штамповал накладные за скромное жалованье.

Последние годы он писал в стол. Буквально: рукопись повести «Билли Бадд» так и осталась незаконченной, её нашли среди бумаг уже после смерти писателя. Опубликовали только в 1924 году — спустя тридцать три года. История о матросе, казнённом за убийство, которого он не хотел совершать, о конфликте закона и совести — вещь пронзительная, и вышла она уже в другую эпоху, для других читателей.

Мелвилл умер в 1891-м. Некролог в New York Times назвал его — не поверите — «Генри Мелвиллом». Перепутали имя человека, написавшего «Моби Дика». Вот такая посмертная слава.

Воскрешение случилось в двадцатые годы XX века — литературоведы и писатели вдруг заново открыли «Моби Дика» и объявили его вершиной американской прозы. С тех пор роман изучают в школах, по нему снимают фильмы, а фраза «Зовите меня Измаил» стала одним из самых узнаваемых первых предложений в мировой литературе. Влияние Мелвилла тянется через Фолкнера и Хемингуэя прямиком к Кормаку Маккарти с его «Кровавым меридианом» — та же гипнотическая, изощрённая, почти библейская интонация.

Ирония в том, что человек, придумавший главный американский эпос, умер убеждённым, что прожил жизнь зря. Может, в этом и есть настоящий урок: величие иногда узнают не современники, а внуки современников. Обидно для Мелвилла. Полезно — для всех, кто сейчас пишет в стол и думает, что зря стареет.