Грегор Замза на терапии: «Я не жук, я просто устал»

## Сеанс №1. Понедельник, 9:00

**Терапевт:** Проходите, располагайтесь. Можете сесть в кресло или прилечь на кушетку, как вам удобнее.

**Грегор:** Я... я не помещаюсь в кресло.

**Терапевт:** Ничего страшного, многие клиенты в первый раз чувствуют себя зажато. Тело помнит стресс. Расскажите, что вас привело.

**Грегор:** Вы на меня смотрите?

**Терапевт:** Конечно смотрю. Я вся внимание.

**Грегор:** Тогда почему вы не кричите.

Пауза. Тут надо сказать, что терапевт — женщина лет сорока, спокойная, как удав после обеда — просто поправила очки и что-то черкнула в блокноте. Грегор ожидал воплей. Обморока. Чего угодно. А получил вежливую улыбку и запах ромашкового чая.

**Терапевт:** А вы хотите, чтобы я кричала?

**Грегор:** Я коричневый. Я величиной с... не знаю. С таксу. У меня, простите, лапки. Много. Я утром считать пытался — сбился.

**Терапевт:** Я слышу, что вы ощущаете себя изменившимся. Это очень частое переживание при выгорании. Давайте назовем вещи своими именами: вы чувствуете себя *насекомым* в своей жизни. Маленьким. Незначительным.

**Грегор:** Нет. Вы не поняли. Я БУКВАЛЬНО. Хитин. Панцирь. Утром хотел встать на работу — а спины нет, вместо нее щиток. Твердый такой; я по нему постучал — гудит.

**Терапевт (кивает):** «Твердый панцирь». Прекрасная метафора защиты. От кого вы защищаетесь, Грегор?

---

В груди у него что-то дернулось, как рыба на крючке. Он пришел сюда — точнее, приполз, ушло сорок минут и три пролета лестницы, добрые люди шарахались — чтобы хоть кто-то сказал: да, это кошмар, давайте что-то делать. А ему предлагают поработать с внутренним ребенком.

**Грегор:** От коммивояжерства.

**Терапевт:** Простите?

**Грегор:** Я коммивояжер. Образцы сукна. Пять лет. Поезда в четыре утра, гостиницы, счета, скверный кофе — впрочем, он и горячим дрянь. Я содержу отца, мать, сестру. Отец прогорел, на нем долг перед моим хозяином, и я этот долг отрабатываю. Каждое утро. Пять. Лет.

**Терапевт:** И как вы себя при этом чувствовали?

**Грегор:** Жуком.

**Терапевт (оживляется, записывает):** Вот! Вот оно.

**Грегор:** Да нет же. Вы опять. Я чувствовал себя как человек, который каждое утро хочет проспать будильник и не может. А сегодня — сегодня я проснулся и я жук. Это разные вещи. Первое — метафора. Второе — я вот. Хотите потрогать? Не советую, у меня с боков какие-то реснички, я сам не в восторге.

---

Тишина. Долгая, вязкая, ромашковая тишина, в которой было слышно, как за стеной кто-то отменяет запись, а этажом выше сдвигают стул.

**Терапевт:** Хорошо. Давайте я приму вашу картину мира. Вы — насекомое. Как это... для вас?

**Грегор:** Наконец-то нормальный вопрос.

И он рассказал. Как утром постучали в дверь — сначала мать, ласково: «Грегор, поезд в четыре двадцать пять». Потом отец, кулаком. Потом управляющий из фирмы — САМ управляющий приехал, потому что Грегор впервые в жизни опоздал, и это, видимо, было страшнее, чем если бы он умер. Как он полчаса учился поворачивать ключ в замке челюстями (жвалами? он не знал терминологии; кто же знал, что пригодится). Как выпал из комнаты. Как управляющий, увидев его, попятился к лестнице с открытым ртом — вот он-то как раз закричал, приятно, что хоть у одного человека сохранились нормальные реакции.

**Грегор:** А знаете, что сказал отец?

**Терапевт:** Что?

**Грегор:** Ничего. Он взял газету и трость и стал загонять меня обратно в комнату. Как... как я не знаю. Как кота, который нагадил. Шипел на меня. Мой отец. Шипел.

**Терапевт:** Это очень болезненно — когда семья, вместо поддержки, видит в вас проблему.

**Грегор:** Он мне яблоком спину пробил. Потом. Через пару недель. Оно там застряло и гнило. Никто не вынул.

---

Пауза.

**Терапевт:** ...Вы сказали «через пару недель». Сколько времени вы уже... такой?

**Грегор:** Месяц? Полтора? Я перестал считать, когда сестра перестала приносить свежее молоко. Раньше она — Грета — она единственная заходила. Ставила плошку. Потом стала ставить что попало — гнилые овощи, засохший сыр. Потом стала входить и морщиться. Потом задерживать дыхание. Потом просто быстро толкала еду ногой и убегала. Я слышал, как она за дверью говорила матери: «мы должны от НЕГО избавиться». Не «от него». От «этого». Уже не Грегор. «Оно».

**Терапевт (мягко):** Как вам это слышать?

**Грегор:** А как вам было бы? Я же их люблю. Я полз под диваном, чтобы их не пугать своим видом. Простыню на себя натягивал — четыре часа тащил, лапками. Я РАДОВАЛСЯ, когда сестра начала учиться музыке, я хотел отправить ее в консерваторию, я копил. А теперь я под диваном, во мне яблоко, и меня зовут «оно».

Терапевт долго молчала. Потом отложила блокнот — впервые за сеанс отложила совсем.

**Терапевт:** Грегор. Я, кажется, все это время делала ту же ошибку, что и ваша семья.

**Грегор:** В смысле?

**Терапевт:** Я пыталась сделать из вас удобную метафору. Чтобы вписать вас в мой блокнот, в мои протоколы, в мою картину, где человек не может быть жуком, а значит, он «переживает как будто». Так проще. Так не страшно. Так не нужно ничего менять — только назвать.

**Грегор:** ...

**Терапевт:** А вы просто хотите, чтобы вас увидели.

---

И вот тут — вот именно тут — Грегор заплакал. Если насекомые умеют. Наверное, нет. Но что-то мокрое и соленое сползло по фасеточному глазу, и он не стал это отрицать.

**Грегор:** Я не хочу обратно на поезд в четыре двадцать пять. Понимаете? Вот в чем кошмар. Не в том, что я жук. А в том, что жуком мне... спокойнее. Никто не ждет, что «оно» повезет образцы сукна. С меня наконец ничего не спрашивают. Я лежу под диваном, и это первый отпуск за пять лет.

**Терапевт:** То есть превращение — это не наказание. Это забастовка.

**Грегор:** Я об этом так не думал. Но... да. Тело сделало то, на что я сам не решался. Сказало «нет». Всем телом сразу.

**Терапевт (тихо):** И теперь вам нужно решить, хотите ли вы возвращаться к человеку, который не умел говорить «нет».

Будильник — у нее на столе такой мягкий, гонговый — звякнул. Пятьдесят минут.

**Терапевт:** Наше время подходит. Я хочу, чтобы к следующему разу вы подумали над одним вопросом. Не «как мне снова стать человеком». А другим.

**Грегор:** Каким?

**Терапевт:** «Ради кого».

---

## Сеанс №2. Не состоялся.

Клиент на прием не явился. Дозвониться не удалось: трубку взяла сестра, Грета, сказала, что «все наконец разрешилось», что семья съезжает на новую, светлую квартиру, и что они с матерью и отцом сегодня едут за город, впервые за долгое время все вместе, и погода чудесная. Голос звонкий. Молодой.

Про брата — ни слова.

В карточке осталась пометка терапевта, сделанная от руки, без протокольных формулировок: «Иногда семья лечится тем, что перестает замечать больного. Не выставлять счет».