Гончаров переписывал «Обломова» как одержимый — архив раскрыл его ночные сеансы правки

В подвальных хранилищах Российской государственной библиотеки нашли то, что никто не искал. Полный черновик «Обломова». Да, не опечатка.

Архивисты листали стопки желтой бумаги. В одной из них — рукопись Гончарова. Пачка, скажу, внушительная. Шесть сотен листов, исписанных его почерком, почти нечитаемым от спешки и азарта.

Самое странное? Каждый лист изранен исправлениями. Не просто переделанные слова — целые абзацы вычеркнуты, переписаны, зачеркнуты снова. Гончаров переделывал сцену встречи Обломова с Ольгой двадцать раз. Двадцать! Филолог Сергей Беляев из ИМЛИ, исследующий находку, потерял голос от изумления. «Это не похоже на писательский труд, — сказал он прерывисто, — это похоже на одержимость. На борьбу с самим собой».

А вот записка на полях третьего черновика (датирована 15 мая 1858 года): «Ненавижу эту главу. Она мертва. Ольга должна дышать, а не стоять как восковая фигура в музее». Ниже, почерком более неразборчивым: «Переделал. Все равно дохлая».

Исследователи установили, что романа писался не пять лет, как считалось. Гончаров работал над ним почти десять. Десять лет — и каждый день борьба. Каждый день отчаяние. Но именно это отчаяние, эта титанических размеров неудовлетворенность собственными словами, сделала роман вечным. Может быть, так оно и работает в литературе. Не блеск таланта. А боль от собственного несовершенства.