Два левых ботинка на Галатском мосту

Двенадцать лет вожу русские группы по Стамбулу. Босфор, Айя-София, Гранд-базар, «покажите настоящий турецкий ковер, но не очень дорогой» — знаю наизусть, могу провести с закрытыми глазами. Да и вожу, честно говоря, почти с закрытыми, особенно после третьей экскурсии подряд.

Расскажу про Игоря Семеновича, туриста из Саратова. Мужчина основательный: панамка, поясная сумка, характер. Еще в автобусе предупредил: «Я все вижу, меня не обманешь». Хорошо. Мы любим таких.

На второй день привел группу к Галатскому мосту. Там сидят чистильщики обуви — медные ящики с узорами, щетки, бархатки, все как сто лет назад. Мехмет, мой давний знакомый, лет шестидесяти, усы как две метелки, сидит на этом месте дольше, чем я работаю гидом.

Игорь Семенович поставил ногу на подставку. Мехмет взялся за дело, как скрипач: левый ботинок сверкнул так, что чайки отвернулись. Принялся за правый. Остановился. Посмотрел на ботинок. Посмотрел на Игоря Семеновича. Потом на меня и очень тихо сказал по-турецки:

— Слушай. А правого тут нет.

— Как нет?

— Оба левые.

Я наклонился. Точно. Два левых, одинаковых, как близнецы, и оба со стертым носком на одном и том же месте. Я перевел.

Игорь Семенович молчал секунд десять. Или двадцать — кто считал. Потом произнес:

— То-то я смотрю, чего это я по вашему городу хожу, как по палубе. Боком.

Выяснилось, что ботинки он купил в Саратове на распродаже, за тысячу двести, вытащил из коробки в полутьме, в спешке перед рейсом. И два дня ходил по Стамбулу, по булыжнику, по лестницам вверх и вниз, на двух левых — и ни разу не пожаловался. Город-то холмистый, вот он и решил, что все дело в наклоне. Жена Тамара объясняла хромоту усталостью.

Мехмет слушал перевод, качал головой и в конце сказал:

— Сорок лет чищу. Человек два дня на двух левых — первый раз вижу. Уважаю.

За углом в лавке нашлись нормальные ботинки, две тысячи лир, пара — как положено, левый и правый. Игорь Семенович переобулся и пошел к автобусу. И захромал. Сильнее, чем раньше. Ноги за два дня привыкли и теперь возмущались, что им подсунули порядок.

В аэропорту я с ним прощался. Он стоял с пакетом, из которого торчали два одинаковых носка ботинок.

— Выбросить жалко, — сказал он. — Привык.